Отложив, наконец, своё занятие, цесаревич с интересом уставился на меня.
— Буду откровенен, Фёдор. Мы с Вами — молодая кровь империи. От того, какие решения мы примем, будет зависеть будущее империи. Не от наших родителей. Я не могу поверить, что Игорь Аронов не проводил с Вами воспитательные беседы, но его методы представляются мне слишком… кардинальными.
— Ни о чём подобном я не слышал. Что за методы?
— Не стройте из себя дурачка, — фыркнул он. — Вы достаточно умны, чтобы понимать положение дел и не давать честной оценки. Однако, стоять в стороне не получится. Вам придётся занять чью-то сторону. Безучастных не останется.
— И всё же, я не заинтересован в том… Что бы Вы не предлагали.
— Вы не можете стоять в стороне! Власть, которую даёт Ваша кровь, Ваши возможности и навыки, переданные от отца, делают Вас крупным игроком. Хотите Вы этого, или нет. Ни для кого не секрет, что воспитанию наделённых семьи Ароновых завидует каждый одарённый в империи. Даже императорская семья.
— Императорская семья, или её наследник? — уточнил я, не скрывая улыбки. Цесаревич раздражённо уточнил.
— Я говорю от своего имени.
— В таком случае, допустите мысль о том, что мы в похожих условиях. Отец не доверяет Вам? Попробуйте представить, что мне он тоже не доверяет.
Сузив глаза, он попытался распознать ложь, но судя по тому, с каким раздражением он отложил письмо, Цесаревич ничего не увидел.
— Не знаю, лжёте Вы или нет, но… В Ваших интересах поддерживать хорошие отношения со мной.
— Так разве я отказываюсь? — я протянул руку. — Будем друзьями!
Цесаревич, не почуяв подвоха, ответил на рукопожатие. Одними губами я прошептал: «вспомни».
Я увидел всего один кадр, но какой яркий! От хлынувшего потока эмоций я едва не захлебнулся.
Я возвышался над толпой, все лица обращены ко мне. Во взгляде почтение и благоговение. Сотни людей. Вооружённые и нет, все они поклялись служить до последней капли крови. Они завещали мне свою жизнь. Я получил власть, которая и не снилась моему отцу! Пока он отсиживается за абсолютным барьером, этот старый параноик… Я сделаю то, что давно следовало сделать. Возьму власть в свои руки.
— Фёдор? — вздёрнув бровь, цесаревич вырвал руку. — Как это понимать?
— Мышечный спазм, — виновато улыбнулся я. — Осваивать добычу эфира дьявольски непросто…
— Я надеюсь, это не просто слова? — уточнил он.
— Разумеется нет! Как Вы и сказали, молодым нужно держаться вместе. Я бы побеседовал с Вами ещё раз, когда закончится срок службы.
— Срок можно сократить.
— Не нужно, не хочу выглядеть императорским любимчиком, — скривился я. — Сражаться со слухами невозможно.
— Понимаю. Что ж. Удачи! Даю гарантию, что Вам больше не помешают. Я усилил службу безопасности барона Власова, отправил два отряда под предводительством моего брата.
— Любезно с Вашей стороны. Всего хорошего!
Вежливо улыбаясь, я спокойно покинул кабинет. Спокойно шёл по коридору, но часики в голове затикали в удвоенном темпе. Всё-таки отец не параноик. Не единственный параноик. Его инициатива по созданию бойцов — всего лишь адекватный ответ на реальную угрозу. Цесаревич хочет уничтожить Ароновых.
Интерлюдия
Задумчиво глядя на свою руку, Цесаревич встрепенулся, услышав шаги. Полная фигура чтеца заняла весь проход. Он нерешительно замер в дверях.
— Вызывали?
— Закрой дверь, и сядь, — приказал цесаревич. Дождавшись, когда Чтец выполнит приказ, он задал тревожащий его вопрос: — Скажи, что испытывают твои жертвы, когда ты их читаешь?
— Мне то откуда знать, — хмыкнул Чтец. — Я читатель, а не книга.
— И всё-таки… — нервно поёрзав, Цесаревич уточнил. — На что это похоже? Когда ты читаешь человека.