По-видимому, все это и заставляло финнов при возникшей малейшей возможности выйти из Российского государства после 1917 г. (Наверное, Ленин разрешил этот выход из чувства благодарности за спасение в шалаше. Чувства, не характерного для него. Просто, похохатывая, отложил на время, вероятнее всего. И его бравый продолжатель в 1939 г. хотел силой присоединить Финляндию. Но не сумел).
Итак, перейдем к сравнению, к оценке. Цифры у меня из справочников середины 80-х годов, когда я заинтересовался этим вопросом.
В 1982 г. финский народ входил в первую десятку мира по жизнеобеспеченности. На 1 млн жителей вырабатывалось 12 млрд. квт/ч электроэнергии, приходилось 16 тыс. км автомобильных и 1,2 тыс. км железных дорог. В России эти цифры, соответственно, 5,5: 5 и 0,4,то есть в 3–5 раз меньше. Что касается продуктов питания, то Финляндия уже к середине 20 века достигла уровня самообеспеченности сельхозпродукцией, и возникла необходимость сокращения сельскохозяйственного производства. Государство стало стимулировать сокращение посевных площадей в резерв (залежь). Зерна производилось более 1 т на человека. И это при том, что крестьянство составляет 8 % от всего населения, а пашни приходится на 1 жителя 0,5,а у нас 0,8 га. Как видим, численность крестьянства в Финляндии тоже резко сократилась, но не путем отстрела, выселения насильственного и голодоморов, а естественного отбора при свободной конкуренции наиболее эффективно работающих на земле.
99 % пашни находилось в частном владении 233 тысяч крестьянских хозяйств, в среднем 11 га на хозяйство. С учетом природных условий, крестьяне Финляндии занимаются не только сельским, но и лесным хозяйством (как и у нас раньше в Вятском крае). Лес дает крестьянам до 1\3 дохода. (Это им как кредит на весенние полевые сельхозработы). Им принадлежало 40 % лесных угодий, от 15 на юге до 80 га на севере на одно хозяйство. Лесозаготовки зимой, земледелие летом — очень эффективное, экономически целесообразное совмещение.
Что мы натворили с крестьянами и с сельским хозяйством — и писать рядом не хочется!
Что касается суверенитета и национальной безопасности (о которых ежедневно поют нам наши рукамиводители), то Финляндия с небольшим по численности населением — экономически независимая страна с довольным своей жизнью народом. А это — главное условие суверенитета. Потому что такой народ никому не позволит завоевать свою страну. Что финны и доказали в 1939–1940 гг., и доказывают многие другие народы мира в современных условиях! Они считают, что оборона страны — слишком серьезное дело, чтобы оставлять его одним генералам!
***
А мы находимся в глубоком и длительном плену нелепых устаревших иллюзий о единственном хранителе этих важных обстоятельств существования страны — непомерно раздутых армии и спецслужб, неподъемных для экономики военных расходах, съедающих все возможности развития собственной гражданской экономики, нормального обеспечения человеческой жизни своего народа. Это приводит к опасной зависимости от импорта продовольствия и других гражданских товаров и экспорта невозобновляемых земных ресурсов. А в результате главный хранитель суверенитета — народ недоволен жизнью и не хочет идти в армию!
***
Итак, к 1991 г. большевики и комсоветы практически уже успели выполнить поставленную их классиками задачу уничтожения крестьянства как реакционного класса, переделки его в сельскохозяйственных рабочих или деревенский пролетариат. Состояние крестьянства перед реформами — последняя степень умирания.
Принудительный неоплачиваемый труд, средневековый уровень социальных условий жизни создали атмосферу бессмысленности проживания в деревне. При малейшей возможности трудоспособная часть жителей деревень уезжала. Оставались престарелые и те, кто нигде не мог устроиться. Детей в деревнях не стало. Неиссякаемый ранее источник роста населения в стране прекратил свое существование. Осталось считанное количество не умерших еще деревень с единичными экземплярами самостоятельных работоспособных крестьян, имеющих какую-никакую собственность, прогнозирующих свою жизнь наперёд, душа которых не может жить без Земли.
Комвласти в соответствии с ее "нетленным" учением не нужен был самостоятельный крестьянин, она боялась его. Ей был нужен люмпенизированный винтик коммунистического механизма, который бы работал безропотно, без затрат на его жизнедеятельность. Комвласть специально создала условия, определенно подчеркивающие его более низкий статус в обществе, что он должен всем, а ему — никто. У крестьянина не оставалось другого выхода — если хочешь быть человеком, нужно уезжать из деревни. И это при трескучих лозунгах о советском трудовом крестьянстве (как будто есть нетрудовое), серпа в гербе страны и т. д. — лицемерию комвласти не было предела.
Самостоятельный крестьянин не стал советским винтиком — он, в конце концов, предпочел исход из деревни.
Комсоветская власть, особенно местная, в последние годы знала, что работать в колхозах некому. Но тема восстановления крестьянства как сословия комидеологами была закрыта. Это было бы отказом от основополагающего принципа коммунистической идеологии. Для них цвет кошки важнее, чем результат ее работы. Поэтому решали лишь вопросы восстановления рабочей силы путем присылки из городов школьников, студентов, солдат, госслужащих на сезонные работы, на более длительные (на животноводческие фермы и т. д.) — осужденных на принудительные работы. Но все это было латанием дыр, абсолютно не перспективным. Заселение центра России переселенцами из Кавказа и Средней Азии также оказалось безуспешным.
Освоение разработанной учеными программы объединения деревень в агрогородки на центральных усадьбах колхозов и совхозов, реорганизация колхозов в совхозы без соответствующего финансового и материального обеспечения отрывали крестьян от вековых корней, от земли, не улучшая и не цивилизуя их жизнь существенно, усиливали их подъемность к переезду в более лучшие места и, в конечном счете, миграцию в города. А без крестьянства сельского хозяйства не бывает. И результативность этой важнейшей отрасли любой суверенной страны зависит от заинтересованности, самостоятельности крестьянства, поддержки его всем обществом и государством не лозунгами, а серьезно, особенно в период восстановления разрушенного хозяйства. При этом главное — качество крестьянства, необходимое же количество крестьян определяется уровнем научно-технического прогресса страны.
Успехи советского сельского хозяйства, о которых поет КПРФ, чисто пропагандистского характера. До половины хлеба, сахара, растительного масла мы импортировали. Крупные животноводческие комплексы строились не на основе самоокупаемости, а за счет обдирания рядовых хозяйств, поставлявших за бесценок корма. Повсеместные приписки урожаев (в бункерном весе вместе с влагой выше кондиции, сорняками и "воздухом"); кампанейский шум про интенсификацию (на отдельных полях, в передовых звеньях, бригадах, хозяйствах), химизацию, мелиорацию, продовольственную программу; создание искусственных маяков за деньги государства. Вот и все "успехи".
Однако надо признать, что полностью осознал я пагубность комсоветской системы лишь где-то во второй половине 80-х годов. Окончательно исчезли иллюзии, что она может улучшиться от смены руководителя. Больших изменений система не позволит сделать.
И с 1989 г. принял активное участие в демократическом движении в качестве рядового. Не ради власти и денег, но не потому, что их ценность для меня не имела значения. Без денег жизнь никудышная, доказательств чего я хлебнул предостаточно. Но и последним винтиком, которым крутят кому не лень, тоже никогда не хотел быть и не хочу.
Есть более высокий приоритет, определяющий поведение мыслящего человека, — логика жизни. В соответствии с ней надо видеть свое реальное место и понимать, что на какую бы ступеньку ты не залетел с попутным, случайным или созданным специально ветром, — время все расставит по местам. И какими же жалкими и никчемными выглядят эти бессовестные кумиры — рукамиводители, коих место лишь далеко внизу; бесталанные композиторы, писатели и певцы, "величайшие" академики науки с пониманием окружающего мира на уровне арифметики; воры-бизнесмены и предприниматели, которых к экономике и близко подпускать нельзя; лихие полководцы, которым личный успех важнее миллионов погубленных жизней подчиненных бойцов и т. д.
Так вот мне, пришедшему к пониманию пагубности комсоветской системы после очень длительного и глубокого осмысления пройденного пути, человеку уже пожилому и совершенно не трибунному, никакой должности было не нужно. Убежденность в абсолютной необходимости слома комсоветской системы и преобразования общественной жизни своей страны доставляла мне полное личное удовлетворение просто быть участником демократического движения. И никакие опасности меня уже не могли остановить. За все мои страдания, моих родителей, родных, близких и не близких граждан моей деревни и других деревень и городов страны. Как искупление за мои грехи, как ни печально признать, довольно сильно оглупленного всеохватной диавольской коммунистической напастью.
Поэтому с великим удовлетворением я смотрел в 1991 году на поднятие российского трехцветного флага вместо кровавого над Белым домом, Кремлем, на флагштоках зданий ЦК КПСС и КГБ. С сознанием исторической необходимости был на баррикаде в 1993 г., когда в Москве бесчинствовали боевики Анпилова, Макашова и Баркашова.
Я не питал иллюзий быстрого переустройства жизни, хорошо понимая, что быстро обрести сытость и счастье после столетия греховности — нельзя. Вся наша жизнь от "а" до "я" была построена на нереальности, на воинствующем отрицании основополагающих религиозных заповедей, абсолютно реальных, вытекающих из логики самосохранения человечества.
На мой взгляд, история убедительно показывает, что все стороны человеческой жизни (экономика, политика, семья, любовь, культура, образование, воспитание детей, здравоохранение и т. д.) неплодотворны, не продуктивны, бесперспективны из-за неминуемого (рано или поздно) разрушения, если в их основе не лежит человеческая мораль, сформулированная в религиозных заповедях.
Эти заповеди изложены в Ветхом завете, признаются и в христианстве, и иудаизме, и в исламе. Близкие к ним принципы понимания мира в индуизме и буддизме.
Без признания этих заповедей — жизнь людей превращается в суету сует, в пагубную для них бессмыслицу. Думаю, судьба отдельного человека, народа и человечества во Вселенной определяется пониманием важности этих принципов и, главное, их соблюдения.
Наша страна, наш народ слишком далеко ушел от этих принципов. Поэтому для устранения пагубных процессов, для создания только основных путей к нормальной жизни потребуется нам не менее 50–60 лет. При условии согласия большинства общества, ну хотя бы думающей его части.
После 1991 года. Слом комсистемы. Начало демократических реформ
Сразу, к великому сожалению, надо сказать, что за все годы реформ возрождения крестьянства как главнейшей, первейшей задачи не произошло.
Упущена последняя надежда использовать остатки крестьян изреженных деревень и жителей сел (районных центров) — выходцев из крестьян, недалеко ушедших от крестьянского труда и имеющих на генетическом уровне тягу к жизни на земле.
Страна остается практически без крестьянства, как дом без фундамента или дерево без корней. И не только в смысле поставщика сельхозпродукции, но и солдат для армии, рабочих для промышленности и строительства и т. д. А главное — этнос российский лишается своей консервативной части, близкой к природе, заземленной, а поэтому сохраняющей неистребимое чувство реальности и жизненную философию, позволяющую этносу выживать на планете Земля и, надо думать, во Вселенной.