Это одна сторона итогов моих размышлений о войне. С другой стороны, эта война — еще один этап уничтожения крестьянства, нечаянно подвернувшийся, наверное, даже незапланированный большевиками.
Западный мир вскормил Гитлера для уничтожения коммунистической заразы. Правда, почуяв силу, волкодав сначала бросился на обычных, хорошо живущих малых соседей. Озверев от «свежатинки», он пошел и на более крупную добычу. Подняли вверх руки Италия, Франция. Близка была к коллапсу и Англия. Но море, море… На танках не перескочишь. Бомбить самолетами, обстреливать ФАУ можно, но до конца не завоюешь. Нужны время и силы. А тут «друг» на радость расстрелял тысячи самых достойных командиров, сгноил в лагерях военных ученых — конструкторов самолетов, «Катюш» и танков Т-34, возвращается к кавалерии, дал возможность все это видеть глазами германских специалистов. Вот тут и пришли на память поучения (когда вскармливали) о необходимости уничтожать коммунистическую заразу, так ненавистную, опасную для всех стран Европы. Да это еще дает побудительную причину другим народам и странам (Венгрии, Румынии, Италии и др.) участвовать в войне с советской угрозой. Опасность для комсоветов была смертельная.
Но когда настала пора отчитаться перед Западным миром за выращивание заразы коммунизма, за стремление превратить и весь мир в социалистический ад, за советскую угрозу, комсоветы, партия и «великий» Сталин спрятались за широкую, хоть и согнутую нещадно спину крестьянства, которого они и расстреливали, и голодом морили, и закрепостили пуще, чем рабовладельцы. Он оказался уж очень живуч. А в Отечественной войне без него не обойтись.
И первый богоборец, вспомнив семинарские годы учения, взмолился к бывшим врагам социализма: братья и сёстры! Вас хочет Гитлер поработить [как будто они свободные?!!]. Вставайте на смертный бой за независимость нашей Родины! Ведь 80–90 % численности армии — крестьяне. Из — за безграмотности они составляли всю пехоту, потери которой были самыми большими по сравнению с другими родами войск. Это пушечное мясо, незаменимое для бравых комсоветских командиров, тактика которых до сих пор одна и та же — не считаться с людскими потерями. А кто руки от страха за жизнь поднял и сдался — тот враг, его пусть растерзает противник, как хочет, а жив останется — добавим в Магадане. У нас крестьян — тьма, не успеваем сами расстреливать.
И пришлось крестьянству, защищая Родину, защитить и комсоветы, которые как только не издевались над ним. Вот какой (поучительный?!) парадокс истории. Вывод из этого урока: подчиняться плохим людям нельзя никак, сопротивляйся до последнего.
И случилось так, что пришлось с гитлеровцами сражаться и погибать и беднякам, и середнякам, и «подкулачникам» и даже уцелевшим «кулакам», случайно не расстрелянным комсоветами. Об этом говорит список жертв войны нашей деревни, в котором представлены все призванные государством и не вернувшиеся с фронта живыми. Не только с формулировкой «погибшие в бою», как во время и сразу после войны предписывала методика сталинских учетчиков. Гибли люди в госпиталях и лазаретах от ран, а может, и от военных болезней (тиф и т. п.), холода, голода ли. Какая для семьи, для нас разница, где был израсходован взятый государством на войну крестьянин.
Список громадный — 84 человека, 82 мужика и 2 девушки на деревню из 130 жилых изб. Это, как говорится, жертва нашей деревни на алтарь Отечественной войны. Вернувшихся с войны было гораздо меньше — не больше 30. Да и многие из них пришли без ног (Машкин Семен Семенович), без рук (Новоселов Иван Никитич), без 1,5 легких (как мой брат Александр), контуженные до посинения головы (как мой брат Михаил), с разбитой нервной системой после тройного утюживания танками их окопа (мой брат Николай), с множеством осколочных ранений по всему телу (мой троюродный брат Машкин Василий Никитич)… Большинство их умерло досрочно, а сейчас все фронтовики деревни уже на погосте. Этот список я переписал с мартиролога на скромной стеле в центре пока еще живой деревни. Он самый точный. Нашей государственной счетной машине я не верю. У нее задача — не дума о людях, а рисование красивой Победы. Каждую запись я перепроверил несколько раз. Найдена был только одна ошибка — неточность. Николай Георгиевич Новиков и Николай Алексеевич Колосов — одно и тоже лицо. Это погибший в 1943 г. двадцатилетний лейтенант, единственный сын Татьяны Алешихи, друг моего брата Николая, сын расстрелянного кулака Колосова Алексея Филипповича, второго мужа Татьяны (первый ее муж — Новиков Егор (Георгий, видимо, в паспорте) Савватеевич. В официальной «Книге памяти» он числится Новиковым, иначе бы он в военное училище не был бы принят.
Я, естественно, не знал погибших, но их родители работали и жили на моих глазах, их дети — сироты росли вместе со мной. Видел мучения их вдов с ребятишками, обделенную счастьем жизнь их невест…
Список павших (погибших, не пришедших живыми) в войне (на которую их взяло государство) 1941–1945 гг. жителей деревни Вынур.
Итак, начнем по алфавиту о потерях деревни Вынур. Старшие дети погибших в 1941 г. Багаевых Алексея Николаевича и Павла Ивановича учились вместе со мной. Так как отцы их зачислены «без вести пропавшими» (б/п), их матери никакой помощи от государства не получали. А ведь Павел Иванович был в свое время председателем колхоза. Несмотря на великие трудности, дети и внуки их нашли себя в жизни.
[Отвлекусь снова. Не могу не послать проклятия в адрес комсоветских военных бюрократов за этот абсолютно бессовестный, циничный термин «пропавший без вести» в отношении погибших в начале войны в котлах (по милости «великих генералиссимусов»), большей частью, до сих пор не похороненных, наших людей. Какие вести должны были подать погибающие в окопах, наверное, сбежавшим на восток учетчикам потерь. Они погибли при исполнении военных обязанностей, предписанных государством. Семья погибших, призванных государством на войну, никакой компенсации не получала. Миллионы не разысканных до сих пор (да государство и не ищет), не похороненных. Конечно, экономия для государства громадная. Да и что беспокоиться — в основном это крестьяне. Меньше крестьян — больше социализма. Так я понимаю мизантропную логику комсоветов. Да и для бравых военачальников не нужно много потерь в боях. Лучше пропал без вести — пропал и пропал…
Конечно, и мы не замечаем кощунственности этого термина к жертвам войны. Десятилетиями приучали нас комсоветы не знать и не интересоваться, где закончили свою жизнь миллионы раскулаченных, посмевших, в отличие от других, вместо одной держать две лошади. В конце раздела привожу словарную справку].
Скорбный список Вахрушевых открывают братья Александр и Иван Тимофеевичи, о которых к глубокому сожалению, у меня сведений нет. Вахрушев Павел Степанович 1905 г. рожд. в 1943 г. умер от ран. Сын Степана Филимоновича, жившего Залогом, состоятельного пожилого мужика. От семьи оставался только крепко сложенный амбар, который долго еще использовался колхозом.
Братья Вахрушевы Семен и Василий Семеновичи и сын Семена Николай (Коля — пына, друг моего брата Николая) до войны жили недалеко от нас в доме раскулаченного Вахрушева Семена Платоновича после пожара коммунарских домов в годы «великого разлома» деревни. В мои годы от семьи никого не осталось. Почему-то Василий и Николай в книгу памяти не включены.
О погибших братьях Вахрушевых Сергее и Василии Алексеевичах ничего сказать не могу. Семьи не стало. Василия почему-то в книге памяти нет. Родители их старые, умерли рано. Вахрушев Иосиф Васильевич, 1892 г. рожд., самый старый в мартирологе деревни, но в книге памяти его нет. Его сын Сергей 1914 г. рожд. погиб в бою в 1943 г. Его сестра (то есть дочь Иосифа Васильевича) жила в Туже. Ее муж, учитель средней школы в мои годы. Братья Вахрушевы Алексей, Федор и Григорий Осиповичи — сыновья кулака Осипа Кирилловича, очень уважаемого в деревне, поэтому, наверное, в книгу памяти не включены. Дочь Федора Валентина росла в одни годы со мной, живя недалеко от нас, боевая, веселая.
Вахрушев Яков Ильич, погибший в бою в 1943 г., оставил сиротами двух сыновей и жену Таисью в бедность непросветную. Его старший брат Григорий Ильич (1898 г. рожд.) в книгу памяти не включен, но также погибший на войне, — отец постоянного бухгалтера — счетовода — самоучки Дмитрия, в детстве упавшего с дерева и ставшего горбатым, Очень сообразительного и начитанного человека.
Погибшие сыновья раскулаченных Вахрушев Василий Федорович (Федора Ефимовича, ослепшего, ютившегося на задворках, когда в его прекрасном доме жили другие — чужие люди), Вахрушев Дмитрий Семенович (Семена Платоновича, чей дом также успешно попользовался другими — чужими людьми) и Вахрушев Макар Иванович в книгу памяти не включены.
Почему-то не включен в книгу памяти и старший брат Николая Никоновича (Кольки Никонова, хорошо мне известного уважаемого мужика) Вахрушев Иван Никонович, 1921 г. рожд.
Погиб в бою в 1942 г. младший брат Петра Емельяновича, уважаемого мною бригадира колхоза — Вахрушев Михаил Емельянович.
Военкомат не включил в число потерь войны двух девушек, призванных — позванных государством не фронтовые санитарные дела и не вернувшихся с государственного задания живыми. Это Вахрушева Антонида Ивановна, 1925 г. рожд., дочь подкулачника Ивана Макаровича, внучка кулака. (Сестра старшая моего друга Миши). И Вахрушева Раиса Кузьмовна, 1925 г. рожд., из веселого дома возле пожарки, дочь Кузьмы Павловича.
Колосов Александр Сергеевич, 1914 г. рожд., был единственным шофером в деревне. Не успев до призыва на фронт построить хороший дом, оставил жену Валентину Алексеевну и черноглазую доченьку Любу (мою ровесницу) мыкаться в маленькой низенькой избушке.
Колосовы Василий Андреевич, Николай Андреевич, Иван Андреевич и Иван Афанасьевич — сыновья и брат Андрея Афанасьевича, умного, неспешного, с вечной усмешкою, но деловитого мужика. Его жена Федоринья почти не выходила на улицу. Сейчас думаю, от таких потерь и помутиться можно было. Их оставшиеся в живых (младшие) дети — одни из немногих в деревне получили высшее образование.
Братья Колосовы Дмитрий и Иван Александровичи III — сыновья единственного в деревне единоличника (не вступившего в колхоз) Александра Тихоновича, нормального вроде человека, ничем от нас не отличавшегося, может, только необщительностью.
Колосов Иван Александрович II, без вести пропавший на фронте, оставил жене Наталье трех сыновей (с одним из которых — Юрием я не один год сидел на одной парте). Жили они в крайней бедности, разными путями выбирались из деревни на уральские заводы. Младший из них Леонид, как и я (у обоих из нас отцы Колосовы Иван Александровичи, поди и разберись, он только года на 2 младше меня).
Колосов Иван Абрамович, 1922 г. рожд., единственный сын Дуни Абрамихи, жившей неподалеку от нас одиноко. Муж ее Абрам умер или погиб не знаю когда.
Колосов Иван Михайлович, 1907 г. рожд., сын «подкулачника» Михаила Харитоновича, довоенный, наверное, первый тракторист колхоза.
Колосов Иван Карпович, 1989 г. рожд. Умер от «заболевания и похоронен в Соликамске Пермской области». Оставил трех сыновей, с одним из которых Гринькой (Григорием) я учился. Жили страшно бедно.