На границе наделов племён Биньямина и Эфраима они попали в густой лес и заблудились. Шли от дерева к дереву, вглядываясь в траву и камни под ногами. Место было совершенно незнакомое.
Вдруг Шаул заметил поблизости малорослого оленя-самца с загнутыми к спине рогами. Не отрывая от него взгляда, Шаул наощупь размотал верёвку пращи у себя на поясе и ногой подтянул круглый камень, сделав знак слуге не шевелиться. И тут олень подпрыгнул и повалился на бок. Из шеи у него торчала большая стрела, вдоль её древка била струя крови.
– Попал! – закричал детский голос, и из кустов к оленю кинулся мальчик лет пяти.– Попал!
Несколько секунд Шаул и слуга наблюдали за мальчиком, потом Иосиф из-за своего дерева спросил:
– Как же ты в него попал?
Мальчик сходу перепрыгнул через тушу оленя и исчез в кустах. Тут же его голос послышался уже из-за спин Шаула и Иосифа:
– Стойте на месте, а то мы вас всех перестреляем!
– Ладно, стоим, – сказал Шаул и засмеялся.
Послышался долгий кашель, потом стариковский голос сказал из кустов:
– Иврим, Богом прошу, идите своей дорогой.
Шаул вышел из-за дерева, подошёл к оленьей туше и сел около неё на землю. Громко приказал:
– А ну-ка идите сюда и ты, старый, и ты, мальчик.
Из кустов опять послышался кашель.
– Перестаньте трусить, – сказал Шаул. – Идите сюда и объясните, как нам выйти из этого леса.
Кашель продолжался ещё минуту, потом на поляне появился тот же мальчик, ведя за руку слепого старика крепкого телосложения с обезображенным лицом. Шаулу и его слуге не раз приходилось видеть людей, спасшихся после пожара, но оба они отвели глаза от человека, у которого не разобрать было, где рот, где нос, и даже на кулаке, зажавшем тяжёлый охотничий нож, будто никогда не было кожи. Зато худой и грязный мальчишка был очень симпатичным, хотя изо всех сил старался хмурить брови и делать страшные глаза.
– Мир тебе! – приветствовал слепца Шаул. – Меня зовут Шаул бен-Киш, я из Гив’ы, из рода Матри. А это – Иосиф, мой слуга.
– Славный род, – сказал слепец, присаживаясь на траву. – И воины у вас в Гив’е хорошие.
Он закашлялся. Мальчик, всё время державший слепца за руку, с восхищением смотрел на Шаула.
– Вы из надела Йеѓуды? – спросил Иосиф.
– Верно, – кивнул старик. – Я – Иорам бен-Хецрон из Эйн-Шемеша
– Хецрон? Это у которого стельную корову в прошлом году медведь загрыз? – спросил Иосиф.
– Кончился род Хецрона, – слепец закашлялся. – Вот как гарь глубоко в человека проходит, год уже так давлюсь.
– Филистимляне? – спросил Шаул.
Слепец кивнул.
– У нас в Гив’е они таких пожаров не устраивали, – удивился Иосиф.
– Гив’а большая, – заметил слепец. – А нашим где было против филистимских мечей! Их солдаты быстро всех перекололи.
– Всех? – переспросил Шаул.
– Кроме вот его, внука моего, Михи. Спрятался он. Я с охоты вернулся, стал звать, только он один откуда-то выполз. Больше никто не отозвался. Бросились с ним дом тушить, я и не заметил, как борода занялась.
Он опять закашлялся.
– Как же вы живёте?