Что же касается своего черта? Клан Келса должен был оказаться лишь кратким этапом ее жизни, но ей приходилось бороться с мыслью, что они нечто большее. Ее мысли постоянно возвращались к возможности остаться с ними после рождения их ребенка. Конечно, их ситуация была сложной, но даже без драмы новообретенных отношений Марьям верила в хорошее будущее с тремя мужчинами. Когда она сравнила стабильное будущее с неопределенностью в бегах, жизнь на Калкоре с кланом Келса не виделась ей в плохом свете.
Не притворяйся, что это лишь из-за безопасности. Здесь нечто большее.
Ладно. Марьям глубоко прониклась Паной. Она испытывала неподдельное притяжение к Дергану. Что касается Келса…
Полный разворот от врагов до любовников. Любовь с первого траха.
Нет, все же секс имел мало общего с её неожиданной привязанностью к Келсу. Сложилось всё: его уязвимость у ручья, отчаянное желание исправить ошибки, или, по крайней мере, сделать все, что он мог на позднем этапе. Осознание того, что, несмотря на его бесчестные поступки, у него честное сердце. И тот сладкий шепот с требованием о капитуляции, когда они занимались любовью.
У нее несколько месяцев, чтобы разобраться в своих чувствах. Чтобы выяснить, стоит ли исследовать притяжение, которое она испытывала к клану. Чтобы выяснить, были ли они всем, на что надеялось ее сердце.
Звуковой сигнал раздался в кабине шаттла, прервав ее мысли. Дерган оставил их, чтобы проверить приборы в кабине пилота. Марьям, Келс и Пана наблюдали за ним и ждали.
Нобэк отозвался через открытую дверь:
— Сенсоры засекли три пролетающих мимо луны боевых корабля и один крейсер.
— Есть какие-нибудь признаки того, что они замедляются, чтобы осмотреть планету или луну? — голос Келса звучал спокойно, и это успокоило Марьям.
Дерган продолжил следить за показателями. Его плечи расслабились спустя несколько секунд.
— Нет. Они придерживаются курса в погоне за эсминцем.
— У нас есть шанс выбраться живыми? — слабо улыбнулся Пана, сидя рядом с Марьям.
— Цыц. Не сглазь нас, — подмигнула она.
Он поцеловал её руку.
— На удачу.
Она сжала его ладонь и продолжила есть.
* * * *
Сон был настолько знакомым, что Марьям сразу его узнала. Из года в год она слышала отдаленный плач ребенка, когда спала глубокой ночью. Плач всегда причинял ей боль в сердце, но больше не повергал ее в отчаяние, как в первый год.
Как всегда, ей снилось, что она на Земле, в прекрасном доме в колониальном стиле, где она жила с мужем. Она стояла рядом с пустой кроваткой в детской, в которой так и не появился маленький житель.
Со временем Марьям перестала гоняться за плачем ребенка по комнате за комнатой, пытаясь найти малыша. Она знала всю тщетность попыток. Не было никакого ребенка, которого нужно найти, потому что он не родился.
Она научилась пережидать сон. Рано или поздно он превратится в другую ночную фантазию, в которой Марьям могла бы раствориться… или нет.
Она направилась к двери детской, не желая оставаться в комнате разочарований. Было слишком легко корить себя за неудачу, когда всматриваешься в весенне-зеленые стены и вечно ожидающую кроватку. Лучше вернуться спальню, сесть на кровать и не обращать внимания на крики, пока они не стихнут.
Едва она добралась до двери, как встретила Пану, который шел по коридору.
— Я все улажу, — весело сказал имдико, проходя мимо. Он поспешил дальше и исчез за дверью, ведущей в пристройку.
Марьям заморгала. Что делал Пана в её сне? Она засомневалась, стоит ли возвращаться в свою комнату или отправиться искать другие изменения.
Ребенок перестал плакать, пока она размышляла. Его заменил низский голос, скорее всего Паны, который напевал мелодию.
Не в силах устоять перед любопытством, Марьям направилась в пристройку. И снова моргнула, когда обнаружила Келса и Дергана на диване, которые ели попкорн и смотрели баскетбольный матч по телевизору. Пана ходил по комнате, напевая и покачивая на руках маленький сверток.
Он встретился с её изумленным взглядом.
— Хочешь подержать его?