— А сам что думаешь?
— Думаю, все было совсем не так.
— Вот и я о том же. В Калико, конечно, есть кое-что от антилопы, но она вовсе не женщина-лань. На самом деле она трикстер.
Именно в этот момент предмет нашей беседы возвращается из командировки. В руках у Калико два бумажных пакета, на одном из них снизу расползается жирное пятно.
— Знаете, невежливо говорить о леди за ее спиной.
— Но мы ведь только хорошее, — оправдывается Рувим. — Неужто и этого нельзя?
Калико кидает ему пропитанный жиром пакет — вожак псовых братцев ловит его, открывает и раздает буррито. В другом пакете оказываются бутылки с водой, и каждый получает по одной. Мы рассаживаемся среди кустов и набрасываемся на еду.
— Я поспрашивала насчет Сэмми, — с набитым ртом сообщает моя подруга.
— И что ты с ним сделала? — интересуюсь я.
— Я тебя умоляю! Можно мне хоть чуточку доверять? Без вас я ничего не стала бы предпринимать.
— Я так понял, мы решили на какое-то время залечь на дно.
— Это ты так решил, — качает она головой. — А мы — нет.
— В точку, — поддакивает Рувим и снова впивается зубами в буррито.
Я вздыхаю и говорю Калико:
— Кажется, раньше ты нравилась мне больше.
— И что это означает? — хмурится она.
Я вижу, что моя подруга уязвлена, но ничего поделать с собой не могу, и меня несет дальше:
— До всей этой заварушки ты была душевной. И не такой… кровожадной.
Она разом забывает о своем буррито.
— То же самое могу сказать и о тебе.
— Это я-то кровожадный?
— Нет, но и в тебе приятности поубавилось.
— Эй, Бикерсоны[25], мне обязательно все это выслушивать? — подает голос вождь.
Готовый окрыситься и на Рувима, я вдруг понимаю, что он прав. И Калико тоже. Из-за всей этой сутолоки я как будто позабыл все, что так люблю в этих горах. И своих друзей тоже. С недоеденным буррито в руке я перевожу взгляд с одного на другого и затем говорю:
— Вы оба правы.
— Я почти всегда права, — улыбается моя подруга, и я рад, что она тоже старается ослабить напряженность. — И в чем я права в данный момент? — продолжает она, подначивая меня.
— Уж больно нервным я стал. И Сэмми действительно нужно заняться. Но давайте на нем и остановимся. Сэмми — это проблема всей резервации. А отыгрываться на Сэди я не желаю. Как только полиция снимет с нас все подозрения, мы больше никогда не увидим ни девчонку, ни ее папашу.
Рувим по-дружески сжимает мне предплечье.
— Дело касается не только резервации. Но я рад, что ты с нами.
— И мы оставим в покое этот цирк уродцев, семейку Хиггинсов?
[25] Ставшая нарицательной фамилия вечно ссорящихся супругов из американского радио- и телесериала 1940–50-х годов.