– Конечно! Невысокая, длинные черные волосы, челка. И вот еще что, у нее была татуировка на запястье. Красный лотос.
– Лотос – древнейший символ совершенства, верности и женского начала, – вслух прочитал Ватсон из тут же найденной статьи на сайте «Татуировки. Смысл и символика».
– Правда, сегодня его чаще всего набивают без всякого смысла, – кивнул Холмс. – Но продолжайте, что было дальше?
Поляков достал пачку сигарет, собираясь закурить, но вместо этого принялся просто вертеть ее в руках.
– Я бросился, конечно, на нижний этаж, вычислить тот номер было нетрудно, стал стучать, кричать. Никто не открывал.
– Вы спрашивали на стойке администратора, кто его занимает? – оторвался от телефона Ватсон.
Поляков мрачно посмотрел на него.
– Вы принимаете меня за идиота? Конечно, я позвонил на ресепшен! И вот тут начинается самое странное. Портье принес ключ и при мне открыл дверь, но там никого не оказалось! Ни тела, ни следов борьбы! Ничего! И еще он стал меня убеждать, что этот номер уже неделю пустует. Утром я все-таки пошел к охранникам. Говорят, никто не пропадал, ни жильцы, ни сотрудники. – Поляков все-таки закурил, а Шерлок придвинул ему пепельницу. – У них везде в отеле только муляжи камер. Так, видите ли, меньше проблем с клиентами! – Журналист замолчал, за несколько длинных затяжек выкурил сигарету и потушил окурок.
– Мне очень нужна ваша помощь, господин Холмс, я хочу в этом разобраться. Когда на ваших глазах убивают человека… Я уже второй день не сплю.
– Понимаю, – Холмс задумчиво кивнул, – я сам мучаюсь от бессонницы в белые ночи.
Сыщик некоторое время задумчиво смотрел в окно, потом порывисто поднялся.
– Аркадий Андреевич, поздравляю вас, я решил взяться за это дело! Вы сейчас возвращаетесь в гостиницу?
– Да, мы договорились пообедать с друзьями, – обрадованно закивал Поляков. – Спасибо, господин Холмс, спасибо!
– Отлично! Едем!
День выдался хмурый. Бушевавший все выходные ураганный ветер стих, зато пошел вялый мелкий дождь. В канале угрюмо мерцала вода. Пробка на Невском проспекте тянулась нестерпимо медленно. Ватсон на переднем сиденье такси рассеянно рассматривал вывески и размышлял о странном деле, к расследованию которого они приступили.
– Не будем терять время, – с нетерпением заговорил Холмс. – Расскажите о людях, которые вас пригласили.
– Как я уже сказал, с Егором мы друзья со школы. У его семьи строительный бизнес, поднялись в девяностые, полгорода построили, сейчас уже в политике.
– А его жена?
– Веронику знаю мало. Ничего особенного, официанткой работала. Красивая, конечно, но мы Егора не поняли, когда он решил жениться.
– Вы – это кто?
Поляков привычно поправил очки.
– Друзья, да и его семья не была в особенном восторге, особенно мама.
Машина свернула в тихий переулок, проехала широкие ворота и остановилась возле серого здания конца девятнадцатого века с увитыми цветами коваными балкончиками по фасаду, каменными скульптурами львов и каменным же лицом усатого швейцара в сюртуке и цилиндре у парадного входа. От фонтана в центре тенистого дворика веяло холодом.
– Покажите ваше окно, – попросил Холмс.
Поляков указал на правое крыло здания.
– Верхний этаж, видите? В каждом номере есть окно и балкон. От угла второй – это мой. А на четвертом этаже, – он показал рукой, – чуть левее, третий, – это тот номер, где произошло убийство.
В высоких стеклах отражалось небо.
– А кто живет на четвертом этаже в соседних с пустым номерах? – поинтересовался Ватсон.
– Слева никого. Там кладовка, где персонал хранит белье и тележки для уборки, а справа номер Кати, это сестра Вероники.
– А последний на этаже?