– Я подозреваю всех, пока не доказано обратное. Вам нравится творчество Соболева? – спросил Холмс, все еще с интересом посматривая на альбом художника.
– Как такое может нравиться?! Мне стыдно, что мои картины выставлены в одной галерее с этим! Если бы не Ярцев и Инна, Соболев бы никогда не пробился в мире искусства! Я понимаю, чем он завлек эту глупую девчонку. С его-то внешностью! Но совершенно не возьму в толк, как он очаровал этого толстосума?! Хотя чего ждать от человека, который начинал свой бизнес с обслуживания кофейных автоматов? Что этот человек вообще может понимать в искусстве?! Нужно иметь особый талант, чтобы сделать состояние на сублимированном яде!
– А кто такой этот Ярцев? – спросил Ватсон.
– Сергей Эдуардович? Это один из спонсоров галереи. Поговаривают, что он собрался купить все картины Соболева! Вот скажите, что такого в этих полотнах?! – Романов почти тыкал пальцем в висевшую на стене картину с изображением какого-то искаженного лабиринта в черно-красных тонах.
– А ты все никак не угомонишься, – раздался в дверях чуть хрипловатый мужской голос. В зал вошли Ярцев с помощником и Инна Хромова.
– Соболев был очень талантливым художником. Мир искусства много потерял с его смертью. Я покупаю его картины, чтобы открыть галерею в память о Викторе Соболеве.
– Что?! – Лицо Артура перекосилось.
– Инна Олеговна, я бы хотел убедиться, что мои картины содержатся в надлежащих условиях, – сказал Ярцев, потеряв к Романову всякий интерес.
– Да-да, конечно. Пройдемте.
Артур проводил Инну и Сергея Эдуардовича злым взглядом, потом повернулся к Холмсу.
– Кстати, позавчера поздно вечером Инна Олеговна тоже возвращалась в галерею. Но она ведь вам об этом не сказала? – Артур скривил губы в ядовитой усмешке и быстро направился прочь из зала.
– Прекрасная температура! Знал, что на вас можно положиться, – сказал Ярцев, оглядывая зал, где были выставлены полотна из его личной коллекции, потом повернулся к помощнику. – Вадим, что у меня еще на сегодня запланировано?
– Вам нужно позвонить Ивану Игоревичу. Сегодня день рождение его внука. Подарок я отправил еще утром.
– Прекрасно, – сказал Сергей Эдуардович. – Инна Олеговна, купленные мной картины Соболева я жду завтра к двенадцати. Пусть доставят мне прямо домой.
Выпроводив наконец Ярцева, директор галереи выдохнула с облегчением.
– Не знал, что он еще и коллекционер. Картины из его коллекции тоже здесь выставлены? – с интересом спросил Холмс.
– Да, три работы. Причем, далеко не самые ценные! – всплеснула Инна руками. – Но из-за них он мне постоянно треплет нервы! Звонит раз десять в день и просит проверить то температуру, то влажность. А сегодня еще и потребовал усилить охрану! Я бы, может, и простила Ярцеву эту паранойю, если бы он передал для выставки, например, рисунок Дали из своей коллекции! Но так ведь он ни в какую не согласился!
Холмс вышел в фойе музея и выглянул за входную дверь галереи. Осмотрев панель с кодовым замком, сыщик провел кончиком пальца между кнопками. На коже осталась едва различимая полоска какого-то белого порошка, напоминающего муку.
– Похоже на дактилоскопический порошок, – сказал Ватсон, потом перевел вопросительный взгляд на Холмса. – Неужели?..
– Именно, дорогой друг. С помощью этого порошка вор вычислил кнопки, на которые нажимали. А потом, очевидно, просто подобрал код.
Шерлок посмотрел на Инну.
– Пароль имеет какое-то отношение к Соболеву?
– Дата его первой выставки… – снова смутилась женщина.
– Кто еще знает пароль, кроме вас?
– Артур, охрана и я… Всё.
Холмс закрыл дверь, задумался на секунду, потом направился на пункт охраны.
– Кроме Артура, кто-то еще приходил после окончания рабочего дня? – спросил Холмс охранника. Тот задумался, сдвинул брови.
– А, точно! Паренек из сервисной службы. Он заправлял кофейный автомат, который установлен в холле. Но он все сделал и ушел…
Холмс, Ватсон и Инна расположились в удобных креслах в гостиной в особняке Ярцева.
– Вы рано, – удивился Сергей Эдуардович, спускаясь в гостиную со второго этажа. – Мы, кажется, договаривались на двенадцать?