Голос Вселенной 1996 № 5: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

– Не нукай, не запряг! – раздраженно крикнул монах и повернулся к старшему над отрядом: – Вяжите его!

– Ой, не спешили бы! – шутливо предупредил старик. – Чем дольше я проживу, тем дольше и вы по земле ходить будете, – добавил он серьезно, кинул прутик в костер и собрался встать, но плосколицый стрелец выхватил саблю из ножен, а юноша приставил острие копья к стариковой груди, открытой вырезом рубахи.

Волхв взялся за древко копья сразу за наконечником, с силой вонзил его в себя. Острый, поблескивающий на солнце, железный треугольник легко прорвал дряблую кожу, вошел в тело. Стрелец от удивления расслабил пальцы, не мешая самоубийству. Когда наконечник влез в грудь на две трети, старик медленно вынул его. Железо осталось чистым и сухим, и из раны не полилась кровь, она быстро затянулась, остался только темно-красный надрез. Волхв отпустил копье, и оно упало на землю.

– Радуйтесь: не так-то легко меня убить, а значит, и вы дольше солнцем полюбуетесь.

– Ну, смерть по-разному можно принять, – справившись с удивлением, возразил пожилой стрелец. – Не берет железо, возьмет…

– …огонь? – Старик наклонился к костру, выбрал из середки самый алый уголек, покатал его на ладони, показывая всем, а потом протянул пожилому.

Стрелец, повинуясь неведомой силе, подставил руку, а когда в нее упал уголек, вскрикнул и затряс ею в воздухе.

– Ты брось так шутить! – пригрозил он и облизал обожженную ладонь.

– Разве я шучу? Просто показал, что и огнем меня не возьмешь… И отравой тоже.

Старик открыл стоявший на бревне туесок, вылил из него тягучую фиолетовую каплю на желтый одуванчик. Цветок мигом почернел и пожух, а затем рассыпался на кусочки. Волхв отпил из туеска, закрыл его крышкой и поставил на край бревна, поближе к монаху. С трудом шевеля окрасившимися в фиолетовый цвет губами, произнес:

– Видите: живучий. – Он улыбнулся, наклонил голову и зажмурил глаза.

Плосколицый стрелец, который подошел поближе, чтобы посмотреть, как отрава подействует на цветок, и теперь оказался позади старика, уперся взглядом в склоненную жилистую шею, покрытую густым белесым пухом, и вдруг привычным жестом, не думая, что творит, рубанул по ней саблей. Голова как-то слишком легко отделилась от шеи, упала на землю, уронив шапку, и, брызгая кровью, закатилась в костер, откуда будто с насмешкой уставилась на убийцу прищуренным, бледно-голубым глазом. Запахло палеными шерстью и мясом.

Два других стрельца и монах разом перекрестились. С ближних сосен донеслось карканье ворона и цокотание белки.

Плосколицый стрелец удивленно посмотрел на саблю, точно она действовала без его ведома, потом на волхва, ожидая, не вынет ли тот свою голову из костра и не прирастит ли опять к шее, но не дождался и столкнул с бревна безголовое туловище, из которого ручьем хлестала кровь, и вытер клинок о белую рубаху, новую и чистую.

Монах, гадливо морщась, вытолкнул ногой из костра голову.

– В аду дожарится… Пойдем в пещеру, капище порушим.

С ним пошел плосколицый стрелец, и вскоре оттуда послышались грохот и треск, а пожилой стрелец и юноша направились к ручью, где попили воды, зачерпывая ее ладонями. Юноша утерся рукавом и лег навзничь на траву, положив под голову малиновую шапку, пожилой сел рядом, сорвал длинную травинку и, откусывая и сплевывая маленькие кусочки ее, сказал:

– И железо его берет, и огонь. Кудесил, кудесил, а помер как все – жаль, да?

Юный стрелец не ответил, смотрел на облако, похожее на стельную корову, которая, подкралась к солнцу и собиралась боднуть его.

Из пещеры вышел плосколицый стрелец, неся в одной руке плотно набитую торбу, а в другой – серебряного идола в локоть высотой и со вставленными в глазницы красными драгоценными камнями. Следом появился монах с серебряными баклагой и тремя стопками, сорвал закрывающую вход медвежью шкуру, потащил ее по земле за собой.

– Во! – похвастался стрелец серебряным идолом. Идол, повернутый лицом к солнцу, грозно блеснул красными глазами.

– Богатая добыча! – оценил пожилой. – Вот уж не думал, что найдем что-нибудь ценное у такого… – он посмотрел на старые порты на безголовом теле. – Этого хватит месяц гулять.

– В монастырь надо отдать, – вмешался монах. – Очистим его молитвами от скверны, и тогда можно будет переплавить.

– И без монастыря очистим. – Пожилой высыпал из торбы на траву каравай хлеба, куски сала и вяленого мяса и несколько луковиц, положил в нее идола. – А монастырской долей будут баклага и стопки – это даже больше, чем четвертая часть, так что не ропщи.

Монах криво усмехнулся, пожевал рыжий ус, не отрывая жадного взгляда от торбы. Поняв, что спорить со стрельцами бесполезно, сказал:

– Пусть будет по-вашему… Ну что, перекусим перед дорогой – не пропадать же добру?

– Это можно, – согласился пожилой.

Стрельцы расстелили медвежью шкуру, сели на нее и принялись нарезать хлеб, мясо и сало и чистить луковицы, а монах подошел к костру будто бы посмотреть еще раз на мертвого идолопоклонника, а сам незаметно взял с бревна туесок и перелил фиолетовую жидкость в баклагу. Вернувшись к стрельцам, он потряс баклагу в воздухе, отчего в ней заплескалось вино, сделал вид, что пробует его, а затем предложил:

– Ой, вкусное вино заморское – отведаем? В монастырь его незачем нести, на всех братьев не хватит, значит, настоятелю достанется.

– Обойдется без вина настоятель! – поддержал его пожилой стрелец.