Из кустов послышался девичий смех, хрустнула ветка.
Юноша прикрыл руками низ живота и смущенно гмыкнул.
– Ну, побаловались – и хватит, верни одежду.
– Не верну, – послышалось из кустов, – так ходи.
– Ну, ты скажешь! – возмутился он. – Отдавай быстро, бесстыжая!
– Не-а!
– Силой заберу и по мягкому месту нашлепаю!
– Ой-ей, какие мы грозные!
– Сейчас узнаешь! – Юноша рванулся к кустам. Девушка, прижимая его одежду к груди, перебежала в ельник. Укрытое зелеными волосами тело ее как бы растворилось между елками, заметны были лишь желтые кувшинки. Бежала она быстро, почти бесшумно и, казалось, не задевая колючих веток, которые больно хлестали юношу, мешали гнаться, и он вскоре отстал от девушки и потерял ее из виду. Выбравшись на лужайку посреди ельника, он тяжело опустился на траву и просительно крикнул:
– Эй, где ты там?
– Ау! – послушалось за его спиной. Юноша развернулся и устало произнес:
– Поигрались – и хватит, отдай.
– Не-а!
– Не могу же я голым вернуться в деревню!
– Тут оставайся!
– Ночь скоро, а сейчас идет русаличья неделя, сегодня четверг – Русальчин велик день: поймают меня – защекочут. – Он перекрестился и испуганно огляделся по сторонам. – Матушка не пускала меня на озеро, пока не пообещал, что купаться не буду и полынь из рук не выпущу. – Юноша посмотрел на свои пустые руки и закончил огорченно: – На берегу забыл!
Девушка весело засмеялась.
– А ты случаем не русалка?
– Нет.
– Что-то я тебя раньше не встречал. В деревне на том берегу живешь?
– Да.
– Ан, врешь! Я знаю там всех, а тебя – нет.
– А и вру – так что?!
– Ничего… Если ты не из той деревни и не русалка – тогда откуда ты?
– Из озера. Я не совсем русалка, я мавка.
– Ты – мавка?! – удивился юноша. – Мавки же – это утонувшие некрещеные младенцы, а ты вон какая – девица на выданье!
– Когда-то была маленькая, а теперь подросла.
– Да-а – Он почесал затылок, опасливо оглядел потемневший лес. – А ты меня не защекочешь?
– А как это?
– Ну, это… – юноша запнулся. – Не знаешь – и не надо.