— Да поможет вам Бог, — прошептал он и шагнул в темноту улицы.
Из-за угла показалась Робин, держа в одной руке поводок, а в другой — большую кожаную сумку. Было ясно, что она была занята не только подготовкой львицы. И хотя единственным источником света была луна, от Черчилля не ускользнуло, что девушка переоделась и наложила свежую косметику, а также сменила сандалии на туфли с высокими каблуками.
— А куда делся ваш друг?
— Ушел куда-то, где можно переночевать.
— Вот и хорошо! Мне он не очень понравился. И я опасалась показаться грубой, не пригласив его с нами.
— Не представляю себе, что вы можете быть грубой. Не стоит расстраиваться из-за него. По-моему, ему нравится страдать. Так куда мы идем?
— Меня что-то уже не тянет на концерт — не люблю долго сидеть на одном месте. Можно пойти в парк, там много всяких развлечений. А в ваше время как было?
— Было по всякому. Интересно, как изменились развлечения за эти годы? Но вообще-то, мне все равно, куда идти. Лишь бы с вами.
— Мне показалось, что я вам понравилась, — улыбнулась Робин.
— А какому мужчине вы бы не понравились? Но, как ни странно, мне кажется, что и я вам по душе. А ведь во мне нет ничего особенного, я просто рыжий здоровяк с лицом ребенка.
— А я люблю детей, — ответила Робин. — Почему это вы удивились? Да у вас, наверное, была добрая сотня девушек, с которыми вы спали.
Черчилль заморгал от неожиданности. Зря Сарвант считал, будто он уже привык к откровенным манерам жителей Ди-Си.
У него хватило ума обойтись без хвастовства.
— Могу поклясться, что вы — первая женщина, к которой я прикоснулся за восемьсот лет.
— Великая Колумбия, как же это вас не разорвало?! — весело воскликнула Робин.
Черчилль покраснел и был очень рад, что в темноте этого не видно.
— Есть идея, — предложила Робин. — Почему бы нам не покататься на яхте? Сейчас полнолуние, и Потомак очень красив. Да и жара на реке не такая сильная. Скоро повеет вечерний бриз.
— Отлично, но придется долго идти.
— Храни вас Виргиния! Вы думаете, мы пойдем пешком? А коляска для чего?
Она вынула из кармана юбки свисток и тихо свистнула. Тотчас же послышалось цоканье копыт и треск гравия под колесами. Черчилль помог ей взобраться в экипаж. За ними туда прыгнула пума и легла на полу у их ног. Возница прикрикнул на оленей, и коляска покатилась по улице, залитой лунным светом. За возком, так же, как и днем, стояли двое вооруженных слуг. Черчилля заинтересовала причина, по которой Робин взяла с собой Алису, но он тут же понял, что ее присутствие значительно усилит охрану — в схватке она стоит пятерых.
В гавани Робин велела слугам ждать их возвращения, и вся троица, включая Алису, спустилась к воде.
— Слугам не наскучит нас ждать? — спросил Черчилль, когда они подошли к яхте.
— Не думаю. У них есть бутылка белой молнии и кости.
Алиса первая прыгнула на палубу и уселась в кокпите, надеясь, что туда не попадет вода. Черчилль отвязал яхту, оттолкнул ее от причала и сам прыгнул на борт.
Прогулка удалась на славу. Полная луна светила им более, чем достаточно, бриз дул ровно, яхта прекрасно шла даже против ветра. Отсюда, с речки, город казался черным чудовищем с тысячей мерцающих глаз — это горели факелы прохожих. Держа в руке румпель, Черчилль рассказывал Робин о том, как выглядел Вашингтон в его время.
— Башни здесь громоздились одна на другую, к тому же они соединялись между собой множеством воздушных мостов и подземных туннелей. Башни возвышались на добрую милю вверх и на милю вгрызались в землю своими подземными этажами. В этом городе не было ночи, такими яркими были огни.
— А теперь это все исчезло, рассыпалось в прах и покрылось грязью, — вздохнула Робин.
Она поежилась, как будто ей стало холодно от мысли, что теперь уже нет всего этого великолепия из бетона и стали, нет и миллионов людей. Черчилль обнял ее и, не встретив сопротивления, поцеловал.
Сейчас самое время, подумалось ему, убрать паруса и бросить якорь. Ему не терпелось выяснить, не будет ли ему помехой львица, но он полагался на то, что Робин знает, как она ведет себя в подобных обстоятельствах. Наверное, им придется спуститься в каюту, хотя он предпочел бы остаться на палубе, а в каюте запереть львицу.
Но вышло все совсем иначе. Когда он без обиняков заявил Робин, что хочет убрать паруса, она ответила, что этого делать не нужно. Во всяком случае, сейчас.