— Почему вы не принесли заявление на увольнение? — прозвучал недовольный голос директора.
— Не успела распечатать бланк, а компьютеры уже выключили, завтра принесу.
На этот раз директор не стала возмущаться и согласилась подождать до утра следующего дня.
Канцтоваров нет, да и не только их …
В одном из лицеев М… области директор предупреждает новую сотрудницу:
— Учреждение наше бюджетное, приходится экономить, поэтому канцтовары не выдаём, бумагу тоже и катридж приходиться заправлять на свои деньги.
Когда сотрудница осмотрела помещение, то при очередной встрече с директором сказала, что принтера не нашла.
— Потом поставим, — когда потом не уточнила.
Прошёл месяц, другой, а принтера нет. На исходе третий…
15 июля 2017 г.
Старые и никому не нужные
Спешила утром на остановку, проходя мимо двухэтажного дома, покрытого сайдингом после капитального ремонта, услышала не то плач, не то вой, не то стон. Думаю, наверное, что-то случилось и, может быть надо вызвать скорую помощь. Подхожу ближе. Под козырьком перед входной дверью в подъезд стоит старушка в платке, из-под куртки — длинный домашний фланелевый халат, и громко хнычет, но слёз нет. Спрашиваю, мол у вас что-то болит, вызвать скорую? Она продолжает хныкать, потом отвечает:
— Мне скучно.
Я даже опешила, никак не ожидала подобного ответа. А старушка продолжает хныкать и стонать, переходя на вой. Вокруг никого.
— Все на работу ушли, — говорю ей, — я тоже спешу, не печальтесь. Надо идти работать, ничего не поделаешь. Посмотрите, погода хорошая, птички поют, — она примолкла и продолжала сидеть тихо, когда я уходила от неё.
Недели через три-четыре, иду в воскресенье опять мимо того дома и опять слышу тот же не то вой, не то плач, не то стон. Думаю, опять эта бабуля скучает. Неподалёку от дома расположены мусорные контейнеры и, выбросив мусор оттуда отходит с ведром пожилая, но бодрая женщина и, словно и нет никакого плача-воя-стона направилась в противоположную сторону. Меня это несколько удивило, что она не обратила внимания. Снова подхожу к бабуле. Погода жаркая, безветренная и старушка сидит на лавочке под козырьком над входом, за ней открыта дверь в подъезд. Бабуля в халатике, из-под которого опускается на синтетические осенние сапоги грязноватая ночная рубашка. От старушки исходит своеобразный запах. Я снова задаю те же вопросы:
— Что случилось? Может быть, вызвать скорую помощь?
— Нет, да ну их… я плохо слышу, — и продолжает громко хныкать.
Мимо идёт лысоватый мужчина, лет под пятьдесят, прогуливает собаку и прислушивается. Бабуля опять хнычет.
Из подъезда выходит молодая женщина в домашнем халате, подходит к старушке и начинает отчитывать:
— Что ты дверь открыла, хочешь спалить домофон? Соседи потребуют ремонтировать дверь, — старушка то ли не совеем понимает о чём речь, то ли ещё по какой причине тем временем перебирает что-то на своём одеянии, на шеи на верёвочках висят крестик, похоже не серебряный и два ключа к домофону.
Я смотрю то на одну, то на другую, у них явно есть сходство: у обеих карие глаза, тёмные волосы, и профиль носа немного волнообразен и длинноват.
— Вы её родственница? — обращаюсь к молодой.
— Да.
Вот как, а я думала, что бабуля одинокая.
— А почему от неё пахнет мочой? — сдерживаю своё возмущение, и стараюсь, чтобы вопрос не прозвучал упрёком.
— У неё опущение матки, а мыться не хочет.
— Она болеет деменцией?
— Не знаю, чем болеет. Психиатр сказал, что это характер, эгоизм. Она как увидит людей, так начинает кричать, привлекает внимание… Чего ты в своей комнате не сидишь? — обращается в старушке.
— Там Димка спит.