История французского психоанализа в лицах: читать начало книги онлайн

В положении «лидера», впрочем, была известная двойственность, которую Лакан, конечно же, не мог не заметить: становилось понятно, что его фигура отлично вписывается в логику фантазма самого психоанализа; как мифа, как сцены, как драмы. Психоанализ выстроен вокруг таких фигур, которые словно «приносили себя в жертву», давали съесть, проглотить, разодрать на части своим последователям, чтобы удовлетворить их теоретический голод. «Назад к Фрейду» – это археологическая попытка Лакана отыскать обглоданные кости учения Отца и придать их земле. Вот почему всякий раз Лакан говорит одно и то же: вы можете называть себя как угодно, я же остаюсь фрейдистом. «Ему всегда хотелось, чтобы нас занимало учение, а не учитель – так, во всяком случае, говорил он сам, а слова его я принимал всерьез»[174], – вспоминает Миллер.

И самому Лакану тоже предстояло стать жертвой, и довольно скоро. Уже в начале 1970-х годов стало понятно, что «лаканизм» обретает самостоятельную силу, самостоятельную волю, контролировать число и качество своих последователей Лакан уже не может. Лаканизм, никогда не будучи слишком строгим учением, стал местом для интерпретаций и споров, толкований и разночтений. С этим пришлось просто смириться, а когда Лакан понял, что его участие в Школе уже чисто формальное, то Школа была распущена. Плохой игре Лакан предпочел не играть вовсе. Это случилось в 1980 году.

Восьмидесятилетний Лакан был уже слаб, его донимали боли в животе, он сам поставил себе верный диагноз «рак», но от операции отказался. В сентябре он попал в больницу, но операция была не слишком удачной, и 9 сентября 1981 года он скончался, попросив врача ввести ему смертельную дозу наркотика. Последнее, что он сказал: «Я упрямый. Я исчезаю». Вместе с Лаканом исчез и французский психоанализ, растерявший свой былой блеск и шарм. Еще осталась славная когорта таких, как Леклер, Лапланш или Грин, место которым тоже нашлось в нашей книге, однако будем откровенны, ведь в некоторой степени мы присутствуем на похоронах Лакана прямо сейчас – такого значения и влияния, которое имел Лакан, такого статуса и популярности им не суждено было обрести никогда. Со смертью Лакана завершилась целая эпоха, возможно последняя, заслуживающая пристального внимания с нашей стороны. Новую эпоху придется открывать, изобретать, а может быть, и вовсе отвоевывать – уже нам.

В начале текста мы упомянули, что Лакан – это своего рода симптом. Сейчас, зная по-прежнему недостаточно, но уже немного довольно, зададим себе вопрос: так что за симптом представляет из себя Лакан?

Лакан был тем, кем хотел бы стать каждый аналитик, и речь идет не о зависти (или, вернее сказать, не только о ней). В своей «таковости», уникальности и «неподдельности» он олицетворял желанную свободу всех и каждого. «Образцового аналитика не существует – это создания штучные: “разупорядоченный разнобой”». Образцового аналитика не существует, и именно поэтому Лакан и был им – образцом для подражания и ненависти, причем часто одновременно. Лакан делал и говорил то, что другие лишь могли бы хотеть сказать и сделать, но не умели – в силу этических, интеллектуальных или теоретических причин.

Кроме того, Лакан – это симптом не только психоанализа и аналитиков, но и времени, эпохи. В нем отобразилась вся борьба, напряженная и выматывающая, которая с начала века, собственно с Фрейда, велась среди европейской интеллектуальной элиты. Лакан стал тем местом, где эта борьба разыгралась. Вот почему иногда он говорит словно двумя (тремя, десятью?) голосами: в одном человеке сосредоточился хор эпохи, и голоса в этом хоре редко поют в унисон, все больше спорят и критикуют друг друга.

Таков описанный максимально общо и поверхностно жизненный путь Лакана. Кому-то будет достаточно этого, кто-то уже пресытился Лаканом – однако тем, кто хочет поинтересоваться жизнью нашего героя более подробно, стоит обратиться к следующим книгам, ведь они дают куда более подробное и полное описание его судьбы и учения.

Наиболее исчерпывающей и авторитетной биографией Лакана является книга Элизабет Рудинеско «Жак Лакан» (англ. издание Elisabeth Roudinesco, Jacques Lacan, 1999). Написанная ясным и простым языком книга повествует о всех периодах жизни Лакана, его современниках и дает общее представление о развитии лакановской мысли.

На материалах Рудинеско построена книга А. Дьякова «Жак Лакан. Фигура философа» (Москва, 2010). Некоторые моменты в книге почти дословно совпадают с текстом Рудинеско, однако произведение имеет и ряд отличий: оригинальное изложение теории (более углубленное и доступное, чем у французского автора) Лакана, а также обширное историко-философское исследование, дающее возможность проследить взаимное влияние Лакана на современных ему мыслителей, и наоборот.

Небезынтересным сочинением может показаться небольшое эссе Ж.-А. Миллера «Жизнь Лакана», опубликованное в качестве приложения к «Международному психоаналитическому журналу». В этом кратком сочинении Миллер позволяет немного больше сказать о Лакане как о человеке, а не как о теоретике.

Хорошая книга о Лакане вышла из-под пера Джонатана Скотта Ли «Жак Лакан» (Jonathan Skott Lee, Jacques Lacan, 1990). Эта книга повествует не столько о биографии, сколько об учении Лакана, но вполне может пригодиться в качестве конспективного изложения взглядов Лакана. Хотя она и имеет некоторые спорные моменты, это не отменяет ее ценности.

Читателю, владеющему французским, может понравиться книга Марселя Марина «Жак Лакан» (Marcelle Marini, Jacques Lacan, 1986). Подробный комментарий к творчеству и биографии от французского автора в книге, написанной спустя пять лет после смерти Лакана.

1. Лакан, Ж. Имена-Отца, Символическое, Воображаемое и Реальное [Электронный ресурс]. Режим доступа: URL: https://bookap. info/clasik/lakan_imena_ottsa (дата обращения: 24.12.2020).

2. Lacan, S. A Father. Puzzle, Massachusetts Institute of Technology, 2019.

3. Антология французского сюррелиазма. 20-е годы / Сост. С. А. Исаева и др. М., 1994. 392 с.

Краткий очерк учения Лакана

Говорить о Лакане – означает говорить о целой эпохе в истории западной мысли, возможно, последней эпохе, которая заслуживает сколько бы то ни было серьезного внимания и которая породила какие-то оригинальные идеи. Так случилось, что Лакан стал своего рода символом этой эпохи, и ХХ век в философии и психоанализе немыслим без его фигуры, какого бы мнения о Лакане и «лаканизме» мы ни придерживались. Тем более парадоксально выглядит сам Лакан, который едва ли считал себя «философом», «великим мыслителем», а свое учение всегда преподносил лишь как «возращение к Фрейду». Но тем не менее, может быть, даже против воли самого Лакана его учение не только стало «оригинальным», не только вошло в ранг философии, но и оказалось вполне себе прикладным: где ему только не находится места сегодня – в политике, анализе культуры, истории, фильмов и книг, психиатрии, психологии, социологии! Не говоря уже о самом психоанализе, который благодаря Лакану стал очень привлекателен для интеллектуалов, получил второе дыхание в удобренной философией Хайдеггера, Спинозы, Гегеля, Леви-Стросса, Сартра и другими почве. Триумфальное восхождение Лакана к психоаналитическому олимпу в послевоенные годы ознаменовало собой подъем всего французского (читай больше: европейского) психоанализа, его смерть ознаменовала фактически конец золотой эпохи.

Вводное замечание. Несомненно, данный очерк носит ознакомительный характер и, конечно же, несколько упрощает сложный теоретический ряд Лакана, однако читателю, не знакомому или мало знакомому с психоанализом Лакана, приведенный далее текст может показаться и без того слишком сложным и перегруженным терминами, хотя автор сделал все, что в его силах, чтобы передать дух лакановского учения как можно в более доступной форме. Поэтому будет не лишним несколько раз перечитать его, чтобы уяснить какие-то сложные моменты. Стоит отметить также, что учение Лакана очень «целостно», или, следуя определению Хайдеггера, метафизично, в том смысле, что один элемент одновременно отсылает к множеству других понятий, что заставляет рассказчика – в данном случае автора – надеяться на терпеливость читателя, так как ответ на вопрос из одного абзаца может оказаться на другой странице.

Концептуальный центр. Понятие «субъекта». Что можно назвать концептуальным центром в учении Лакана? Вопрос этот отнюдь не бессмыслен, как может показаться на первый взгляд, ведь ответить на него – означает заполучить «центр тяжести», благодаря которому можно попытаться систематизировать учение, в целом очень плохо поддающееся упорядочиванию. Верно будет и то, что каждый исследователь и интерпретатор Лакана всегда выстраивает собственную схему лакановского учения, располагая ее так, чтобы она соответствовала его собственным целям и была удобна для него. Этой же дорогой пойдем и мы.

Не будет ошибкой сказать, что одной из ключевых проблем, с которыми столкнулась философия ХХ века (и лаканизм как частный случай этой интеллектуальной эпохи), – это проблема человека. Если быть точнее, то описать ее можно скорее даже как проблему «субъекта» и его «мира». К субъекту «постмодернисты» относятся с подозрительностью, не говоря уже о том, что человек для них становится воображаемой величиной. И если мы хотим найти концептуальные основы Лакана, то придется искать их в понятии лакановского субъекта.

Откроем начало второго семинара. Лакан говорит: «Фрейд уверяет нас, что субъект – это не разум его, он лежит на другой оси, он разуму эксцентричен. Субъект как таковой, то есть функционирующий в качестве субъекта, представляет собой нечто иное, нежели адаптирующийся к внешней среде организм, и все поведение его говорит – для того, кто умеет его голос расслышать – совсем из другого места, нежели та ось, которая видна нам, когда мы рассматриваем этот субъект как функцию индивида, т. е. как обладающего определенным набором интересов, базирующихся на идее индивидуальности. Попробуем держаться пока этой топологической метафоры – субъект децентрирован по отношению к индивиду. Фраза "Я – это другой" заключает в себе именно этот смысл»[175]. Другими словами, Лакан указывает на то, что человек – не равно субъект; более того, сознание – тоже не равно субъекту. Субъекта следует искать где-то в другом месте; он неравнозначен человеку. Этим самым Лакан оспаривает «классическое», декартовское понимание «субъекта» как носителя деятельности, сознания и познания, на котором выстроено научное, психологическое понимание личности.

В своем учении Лакан опирается в первую очередь на Фрейда и фактически продолжает путь, начатый им еще с открытия, описанного в «Толковании сновидений». Завершая интерпретацию «сновидения об Ирме», Фрейд пишет историческое: «Согласно произведенному нами толкованию, сновидение является осуществлением желания»[176]. Однако отметим кое-что важное, что не должно ускользнуть от нашего взгляда: указав, что сновидение – это исполнение желания, мы должны добавить: исполняется желание не самого «человека» (личности), а чего-то внутри него самого. Это «другое» Фрейд и называет бессознательным, и это вводит читателя, мало знакомого с психоанализом, в ступор, ведь, оказывается, наша личность, наше «Я», и есть «чужое» относительно этой бессознательной основы, а потому мы всего лишь гости в нашей собственной судьбе, и притом гости, которые не очень-то удобны хозяевам: иначе как объяснить наши неврозы?

Для Лакана оппозиция между «Я» и субъектом – принципиальна. Лакан неоднократно отмечает, что субъект децентрирован в отношениях со своим «Я», и тех, кто не замечает этого важного фрейдовского открытия, критикует: «…вместо того, чтобы понять учителя как следует, ученики подняли радостный гвалт: "Ура! Вот мы и встретились! Наше маленькое да удаленькое "я" снова с нами! Мы возвращаемся на стези общей психологии!" Да и как туда с радостью не вернуться, если пресловутая общая психология эта не просто удобство, а психология всех и каждого? Открылась новая возможность уверовать в то, что "мое Я" находится в самом центре, – вот чему все обрадовались! И гениальные измышления, вести о которых доносятся до нас ныне с другого берега океана, служат последним тому подтверждением»[177].

Но откуда тогда проистекает это фундаментальное различие? Ответ мы находим в одном из первых текстов Лакана «Стадия зеркала, как образующая функцию “Я”, какой она раскрылась нам в психоаналитическом опыте». Эта набольшая статья – одна из важнейших во всей истории психоаналитической мысли, ее важность отмечают как лаканисты, так и те, кто с ним не солидарен. Суть гипотезы состоит в следующем: Лакан показывает, что никакое декартовское cogito ergo sum не может быть основой для понимания психоаналитического субъекта.

Инстанция «Я» не является «врожденной», «предопределенной» – она всегда уже следствие чего-то, что в существовании субъекта произошло. Этот процесс, радикальное преобразование Лакан и называет стадией зеркала, и текст дает ответ на вопрос о смысле и сущности этого преобразования: «Важно лишь понять происходящее на стадии зеркала как идентификацию во всей полноте того смысла, который несет этот термин в психоанализе, т. е. как трансформацию, происходящую с субъектом при ассимиляции им своего образа (image), словно нарочно предназначенном этому стадиальному аффекту послужить – о чем и свидетельствует употребление в психоаналитической теории древнего термина imago» [178].

В какой-то момент развития, примерно в полгода, ребенок начинает интересоваться своим отражением, то есть буквально тем образом «другого» существа, которым отражение представляется. Он становится захваченным этим образом, образом, с которым он себя сравнивает и роднит и который в конечном счете присваивает. Так и формируется «Я» – в качестве присвоенного отражения, образа, который стал «мною» и который выполняет функцию, чья задача «заключается в установлении связей между организмом и его реальностью – другими словами, между Innenwelt и Unweit»[179].

Поверх субъекта «накладывается» еще одно изображение, в том числе буквальный воображаемый (телесный) и психический образ «меня» как целостного существа. Но важно понять следующее: эта целостность (или, вернее, «образ» этой целостности (gestalt)) по факту является не чем иным, как строго воображаемым действом.

Итак, субъект и «Я» – две отдельно стоящие друг от друга инстанции. С этого начинается лакановская онтология. Но она не исчерпывается лишь этим очевидным фактом, который мы упомянули. Все в той же «Стадии Зеркала» Лакан пишет: «У человека связь с природой оказывается искаженной в силу наличия в недрах его организма некой трещины, некоего изначального раздора, о котором свидетельствует беспомощность новорожденных в первые месяцы после рождения и отсутствие у них двигательной координации. Объективные данные об анатомической незавершенности пирамидальной системы, а также наличие у ребенка определенных гуморальных остатков материнского организма подтверждают нашу точку зрения, согласно которой налицо факт специфической для человека преждевременности рождения»[180].

Это высказывание несет в себе куда больший смысл, чем нам может показаться на первый взгляд. Во-первых, это отсылка к радикальной противоположности мира животного и мира человеческого; там, где у животного есть поступательное развитие, сохраняемое им генетически на протяжении миллионов лет, у человека есть лишь неопределенность его будущности; даже хваленая социальность является на деле скорее вынужденным шагом, чем тем, что человеку изначально «написано на роду». Котенку предстоит стать котом, щенку – взрослой собакой, а младенцу предстоит стать «человеком», и более сложную задачу представить сложно. И во-вторых, это высказывание отсылает нас к проблеме «нехватки» – еще одному фундаментальному концепту Лакана.

Понятие «нехватки» и понимание «желания». «Нехватка» изначально, по-видимому, позаимствована одновременно, как это часто бывает у Лакана, из двух источников. Первый источник – это Фрейд и его страх и/или переживание кастрации (или даже в более широком смысле слова – Эдипов комплекс). Парадокс современного психоанализа в том, что сегодня Эдипу пытаются уделять несколько меньше места, чем прежде, либо вовсе обесценивают, либо в худшем случае «изобретают» комплекс Электры. Последствия «электризации» состоят в том, что фактически стирается разница между полами, которая во многом и зиждилась на разных переживаниях Эдипа мальчиками и девочками.

[174] Там же, с. 5.

[175] Лакан Ж. Семинар, кн. 2, с. 15.

[176] Фрейд З. Толкование сновидений, с. 122.

[177] Лакан Ж. Семинар, кн. 2, с. 19.

[178] Лакан Ж. Семинар, кн. 2, с. 509.

[179] Там же, с. 512.

[180] Там же.