Штормовой предел: читать начало книги онлайн

— Насколько я понимаю, Очаков ближе к Турции, чем Севастополь! — браво ответил мичман.

— Ну и славно! Отныне вы вахтенный начальник вооруженного парохода "Аргонавт".

К началу войны турецкий флот, включавший 15 броненосных кораблей различных классов и 15 вооруженных небронированных судов, значительно превосходил российский Черноморский флот: два броненосных корабля (малопригодных к реальному бою круглых "поповок") и пять небронированных судов. Кроме того, Турция имела военную флотилию на Дунае, состоящую из девяти броненосных кораблей, преимущественно мониторов и корветов, и 37 небронированных судов. В связи с отсутствием на Черном море и Дунае необходимых морских сил русское командование стремилось решить исход войны на сухопутном фронте. Эта же причина повлияла и на выбор района наступления русских войск на Балканском театре. Если в прошлых войнах при наличии сильного флота русское командование предпочитало вести наступление сухопутных войск вдоль побережья, что стало традиционным для русской армии в войнах с Турцией, то в войне 1877–1878 годов наступление планировалось вести вдали от Черноморского побережья. Понимая, что противопоставить турецким броненосцам Черноморскому флоту нечего, Аркас создал отряды судов активной обороны, которые состояли из быстроходных пароходов, арендованных у Российского общества пароходства и торговли (РОПиТ) и превращенных в крейсера.

Главная задача Черноморского флота заключалась в том, чтобы вместе с сухопутными войсками обеспечить оборону портов и побережья от артиллерийских обстрелов и десантов противника. Для этого были выделены два армейских корпуса (7-й и 10-й) и отряд кораблей Черноморского флота под командованием вице-адмирала Н.А. Аркаса, состоящий из двух "поповок" и нескольких устаревших пароходо-фрегатов. Учитывая наличие у противника довольно сильного броненосного флота и возможность десайта, русское командование особое внимание обратило на создание противодесантной обороны. Корабельные силы обороны портов состояли из двух броненосцев — "поповок" (приданных Одессе), четырнадцати небольших пароходов, вооруженных шестовыми и буксируемыми минами, и девяти минных катеров. Пароходы и катера предназначались для дозорной службы и охраны минных заграждений. По задачам и организации они представляли собой соединение кораблей охраны водного района — прообраз соединения современных военно-морских баз. Были разработаны специальные инструкции, в которых предусматривалось взаимодействие сухопутных и морских сил при обороне портов.

Суда активной обороны должны были совершать набеговые операции, поддерживать приморские фланги русской армии и, используя большую скорость, убегать от турецких броненосцев в случае необходимости. В Севастополе базировался носитель минных катеров "Великий князь Константин", под командованием лейтенанта С.О. Макарова, в Одессе — пароходы "Владимир" и "Веста", в Очакове — "Аргонавт", в Николаеве располагались яхта "Ливадия" и пароход "Эльбрус".

Свои мизерные морские силы Аркас распределил так, чтобы туркам было трудно блокировать все порты, и пароходы активной обороны, вырываясь на морской простор, могли устраивать противнику если не погром, то изрядный шорох. Кроме этого, деятельный Аркас серьезно занялся и внедрением на Черноморском флоте минного оружия.

— Да, господа, мина — это действительно оружие слабых! — говорил он скептикам. — Если бы у нас на Черном море была самодостаточная броненосная эскадра, я бы об этих минах и не вспомнил, а устроил туркам еще один Синоп. Но, увы, сегодня мы намного слабее нашего противника, так почему же нам не использовать то, что может доставить ему проблемы, а нам успех?

Итак, Миклуха выехал в забытый Богом Очаков, где у стенки стоял маленький пассажирский пароход "Аргонавт". Командира на борту в тот день не было, и старший офицер лейтенант Зиновий Рожественский показал Миклухе его каюту, велев прибыть к командиру завтра после подъема флага. На вопрос, а где его сосед по каюте, Рожественский нехотя ответил, что тот еще не назначен и должен прибыть со дня на день. Ну, что ж, обживаться, так обживаться! Мичманская каюта была очень маленькая и располагалась прямо против большого машинного люка, выкрашена белой краской, с двумя койками одна над другой, к полу были привинчены комод-шифоньерка, умывальник и небольшой рабочий стол. Кроме этого, в каютке имелись два складных табурета, пара книжных полок на переборке и фонарь-кенкетка со свечой внутри. Иллюминатор пропускал тусклый свет. Пахло сыростью. Что и говорить, каюта на "Севастополе" была у него куда просторней. Но, как говорится, на войне, как на войне. Приказал поставить рассыльному матросы свои чемоданы и сразу же направился осматривать свой новый корабль.

Товаро-пассажирский пароход "Аргонавт" был построен по заказу РОПиТа в Лондоне для каботажных рейсов на Черном и Азовском морях. При водоизмещении в 615 тонн и мощности машины в 640 лошадиных сил пароход мог давать вполне сносный ход до 14 узлов. Перед началом Русско-турецкой войны РОПиТ безвозмездно предоставил "Аргонавт" в распоряжение Морского ведомства, и с 12 апреля 1876 года тот был зачислен в состав Черноморского флота как пароход активной обороны. После мобилизации на пароход поставили 152-миллиметровую гаубицу и 44-миллиметровую скорострельную пушку системы Энгстрема. Пароход Миклуху не впечатлил. Да и чем мог впечатлить утлый колесный пароходик мичмана, прослужившего несколько лет на сильнейшем броненосном фрегате Российского флота! Впрочем, убогость "Аргонавта" замещало одно — пароход должен был принять участие в реальных боевых действиях, а не бесцельно слоняться между отмелей Финского залива. Уже одно это искупало все его недостатки.

На следующий день Миклуха прибыл к командиру — капитан-лейтенанту Петру Петровичу Снетову. Тот встретил нового вахтенного начальника куда более радушно, чем днем ранее старший офицер. Снетов сразу пригласил отпить вместе чай:

— У нас, у черноморцев, нет таких церемоний, как на Балтике. У нас все запросто: вот самовар, вот чашка с блюдцем, а вот банка с домашним вишневым вареньем! Давайте почаевничаем и заодно познакомимся!

Почаевничали, заодно и познакомились.

Снетову было слегка за сорок. Морского корпуса он не оканчивал, прошел юнкерские курсы в Николаеве, откуда сразу ушел на бастионы Севастополя. Там под ядрами был произведен в лейтенанты — "за отличие". По окончании войны как перспективного офицера Снетова оставили служить на Черном море. Был старшим офицером на корветах "Зубр" и "Память Меркурия", усмирял горцев в Абхазии, гонялся за контрабандистами у побережья Кавказа. В 1870 году был переведен на Балтийский флот старшим офицером монитора "Латник". Но на Балтике не прижился и уже через год попросился обратно. Черноморские офицеры вообще трудно адаптировались на скрупулезной и скучной балтийской службе. Вернувшись на Черное море, Снетов плавал старшим офицером на яхте "Ливадия". И тогда, когда казалось, что он обречен вечно исполнять должности старших офицеров, судьба наконец-то даровала ему шанс — капитан-лейтенант Снетов получил под начало маленький вооруженный пароход "Аргонавт".

Так как "Аргонавт" особой ценности не представлял, его использовали, как говорится, "и в хвост, и в гриву". Уже 2 мая 1877 года "Аргонавт" был отправлен в весьма рискованную разведку в устье Дуная. Дело в том, что в штабе Черноморского флота почти наверняка знали, что в устье стоят турецкие броненосцы. Но так как полной уверенности все же не было, туда и послали маленький "Аргонавт". Если все пойдет успешно и пароходик вернется — прекрасно. Ну а если нарвется на броненосцы и не вернется, то тоже результат. По крайней мере, будет понятно, что турки устье Дуная уже закупорили. Поэтому в море "аргонавты" шли, как на смерть.

Офицеры на "Аргонавте" — ребята молодые, а потому в кают-компании жизнь царила самая демократичная. Вечерами за чаем, а то и за вином мичмана пели под гитару песни страдательные:

…Что именно думал Миклуха, уходя в свой первый боевой поход, который вполне мог стать для него последним, мы не знаем. Наверное, мечтал о подвиге, возможно, где-то ему было и страшно…

Посылая в самоубийственную разведку опытного Снетова, вице-адмирал Аркас не ошибся. На Сулинском рейде "Аргонавт" действительно сразу обнаружил эскадру турецких броненосцев. К счастью, те попросту не ожидали дерзкого русского разведчика и были застигнуты врасплох.

Поэтому у командира "Аргонавта" было немного времени, чтобы все тщательно осмотреть. Под берегом на якорях стояли четыре крупных турецких броненосца. Судя по всему, на рейде Сулина турки чувствовали себя в полной безопасности. Так как трубы их едва дымили, было очевидно, что пары на них находятся на нижней отметке. На флагмане трепетал на ветру вице-адмиральский флаг. Между берегом и броненосцами виднелись шлюпки, заполненные турками в красных фесках. Несколько десятков турок были видны и на берегу. Это значило, что, по крайней мере, часть команд находилась вне их кораблей.

До Крымской войны Сулин принадлежал России и попал под власть Стамбула только после неудачного окончания войны. Сейчас турки сделали его порто-франко, но не слишком удачно, так как торговать здесь никто особо не стремился.

Миклуха внимательно осматривал маленький городок — несколько улиц белых домиков на правом берегу Дунайского гирла, деревянные причалы и пакгаузы. Кто знает, может быть, еще придется здесь воевать!

Что касается Снетова, то он не ограничился обнаружением противника, а на развороте распорядился дать несколько выстрелов по неприятелю. Разумеется, малокалиберные пушки "Аргонавта" мало что могли сделать закованным в броню турецким кораблям. Но эффект стрельбы превзошел все ожидания. На борту броненосцев началась самая настоящая паника. Все забегали в разные стороны. Несмотря на приличное расстояние, было слышно, как там истошно кричали, то ли таким образом отдавали приказания, то ли от испуга.

Когда же броненосцы начали спешно поднимать пары, Снетов дал полный ход и взял курс на Очаков. Двум броненосцам все же удалось дать ход, после чего они предприняли безуспешную попытку догнать нарушителя спокойствия. Вслед мчащемуся пароходику неслись снаряды и ядра. Несколько из них упали в самой близости от борта, обдав находившихся на мостике солеными брызгами.

Если для Снетова и старшего на борту, капитана 1-го ранга Дефабра, такая ситуация была знакома, то для стоявшего вахтенным офицером Миклухи такое было впервые. Разумеется, он был взволнован.

— Вот вы и получили свое боевое крещение соленой водицей! — усмехнулся Снетов, видя, как мичман вытирает рукавом мокрое лицо. — Первый бой, пусть даже такой суматошный, как сегодняшний, это как первая любовь — никогда не забудется!

Миклуха молча приложил к глазам бинокль. Вахтенному офицеру в столь сложной обстановке отвлекаться некогда.

— Господин капитан! — доложил он через несколько минут. — Броненосцы противника прекратили погоню. Их флагман сбавил ход и поднял сигнал: "К повороту". Снетов с Дефабром разом вскинули бинокли. Все четыре неприятельских броненосца грузно разворачивали свои форштевни в сторону Сулина.

— Кажется, на сегодня отвоевались, — кивнул капитан 1-го ранга Дефабр и направился к себе в каюту.

Спустя некоторое время ходовой мостик покинул и Снетов, дав Миклухе указание в случае каких-либо изменений в обстановке немедленно его извещать.

Теперь Миклуха остался единственным офицером на мостике. Вдалеке, пачкая горизонт дымом, еще виднелись турецкие корабли. Впереди расстилалось безбрежное Черное море. Миклуха расставил шире ноги, чтобы устоять на усилившейся бортовой качке. В лицо ему бил встречный ветер, и он чувствовал себя счастливейшем из счастливых людей. Эх, видели бы его сейчас друзья-однокашники!

Дерзкий рейд "Аргонавта" получил широкий общественный резонанс. Из сообщения прессы: "2 мая пароход "Аргонавт" (командир капитан-лейтенант Снетов) под брейд-вымпелом начальника отряда судов очаковской обороны, капитана 1-го ранга Дефабра вышел из Очакова, подошел в Тендеровскому маяку. Откуда, исполнив поручение, отправился к Сулинским гирлам Дуная, где на рейде застал под парами четыре турецких броненосца. Которые тотчас же погнались за ним. Не имея возможности рассчитывать на успех атаки столь несоразмерно сильнейшего неприятеля, "Аргонавт", долго преследуемый всеми четырьмя броненосцами, благополучно возвратился в Очаков".