— Здорово, земляки! — поприветствовал Семен односельчан. — О чем спорите?
Его сразу окружили со всех сторон.
— Семен приехал! Откуда тебя принесло? Здорово, служба! Вот, смотрим, как зверь орудовал, — пояснил кто-то.
Стогова, немолодая уже вдова, платком утирая слезы, пожаловалась:
— Последней скотины лишилась. Думала молоком ребятишек подкормить, да где уж теперь… — всхлипнула она.
— И у нас на прошлой неделе овцу зарезал, — сообщила светловолосая девочка.
Сухой и ровный, как жердь, дед Степанов выругался:
— Чистая ерунда получается. Колхоз машины покупает, каждую копейку бережет, а тут убыток. И ведь надо же так, ни одного охотника в деревне, как назло!
— Помог бы нам, Семен Прохорович! Взялся бы за это дело? — попросила неожиданно Марья. — Ты человек военный, умелый. Пособи народу. Видишь, какой урон несем? Тебе все люди за это спасибо скажут. И на охоту ты раньше хаживал…
— Я только приехал, тетка Марья, — усмехнулся Семен. — Еще в толк не взял, что к чему.
— Вот и попытай счастья, прямо с ходу! — подзадорили колхозники.
— Мы ведь не неволим, мы только просим, — развел руками дед Степанов, — подсоби! А в помощники тебе все пойдем. Я так первый.
— Да ты, дед, сослепу пальнешь не туда, — пошутил кто-то.
В толпе засмеялись.
Степанов сердито прищурил глаз и, глядя на шутника с укоризной, проговорил:
— Тебя не зашибу, не пужайся. Только зубы тут скалить не к чему. О сурьезном разговор идет. Не до смеху.
Семену от этих слов сразу стало не по себе. Разговор действительно шел о серьезном и важном для его земляков деле. Но он почему-то вначале этого не понял и теперь ощущал неловкость за свой отказ. Односельчане смотрели на него с надеждой. Семен почувствовал, что от него ждут ответа, и поспешил исправить неловкость.
— Попробовать, конечно, можно. Отчего же не попробовать… — согласился он. — Только один уговор: пусть мне точно кто-нибудь помогает. Одному тут не справиться. Да и несподручно одному такой охотой заниматься.
Колхозники зашумели. Помогать ему вызвалось несколько человек, но Семен сам отобрал из них только двоих: старика Степанова и бригадира Фролова. Они оба когда-то занимались охотой и теперь могли оказаться полезнее других.
Зашли в избу к Степанову. Обсудили дело. Решили ночью попарно караулить зверя на засидке и тут же, не теряя времени, у маленькой, на отшибе стоявшей баньки выложили приваду.
Две ночи привада пролежала нетронутой, и две ночи просидели возле нее Семен и Фролов.
На третий вечер, когда в домах колхозников засветились огни и где-то в дальнем заулке веселым перебором в такт частушке отозвалась гармонь, к Семену зашел старик Степанов.
— Пора, Семен Прохорович, на позицию, — напомнил он, — коль не надоело, надо идти. Сегодня должен быть!
— Пойду непременно! — согласился Семен.
Он надел тулуп, взял отцовскую тулку и вышел в сени за фонарем.
На крыльце его остановила Ксеня.
— Пошел бы лучше, брательник, на гулянку. У нас куда веселее будет, — пригласила она, — а то заладил в баню, как домовой!
— Завтра, — пообещал Семен. — Завтра Фролов дежурить будет, а теперь, видишь, на охоту собрался!
Ксеня птицей спорхнула с крыльца и скрылась за воротами.
Семен засветил фонарь и вместе со Степановым вышел на улицу.