Синие дали: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Я отошел шагов на двадцать, прицелился и бахнул. Из картуза полетела вата. Козырек сломался пополам.

От неожиданности я смутился и, запинаясь, пробормотал:

— Что сделал-то, а?

Но Борька даже не обратил на это внимания.

— Хорошо бьет, — уверенно сказал он. — Дай я тоже попробую. — И выстрелил из второго ствола.

После этого, закинув картуз в кусты, мы сели в лодку и оттолкнулись от берега.

Стоял ясный ветреный весенний день. По Ветлуге шел лед. Холодные пенистые волны с шумом плескались о борт лодки. Но нам все было нипочем. Налегая на весла, мы все дальше уходили от берега, потихоньку приближаясь к заветным местам охоты. Вот и лес! Каким непривычным выглядел он в половодье! Наполовину затопленные деревья казались несуразно маленькими. Кусты совсем исчезли, и лишь отдельные верхушки их виднелись над поверхностью. Ни сучков, ни валежника, ни прелой прошлогодней листвы, ни единой сухой, перестоявшей под снегом зиму травинки не было видно: все скрылось под водой. Между деревьями плавали осколки льда, грязная пена. Утки со свистом носились над затопленными зарослями.

У рыбачьей избушки нас окликнул завхоз сельской больницы Шабрин, нахальный, одноглазый, лет сорока, охотник. Увидев Шабрина, Борька сразу отвернулся.

— Не отвечай ему. Это такой живодер, — зашептал он.

Я закрылся воротником, но Шабрин окликнул нас снова:

— Куда едете? Пришлось отозваться:

— В бор, за веснянкой!

— Ну и хорошо, меня захватите.

— У нас лодка маленькая, — нехотя ответил Борька.

— Ничего, не утонем, — заверил Шабрин и стал спускаться к воде.

— Вот увидишь, он нам всю охоту испортит, — разозлился Борька.

Но делать было нечего, мы посадили Шабрина в лодку. У соснового бора лодку спрятали в кустах, а сами пошли пешком на токовище. Шабрин нагрузил на Борьку свой вещмешок, а меня заставил тащить брезентовый плащ. Он шел впереди нас и по пути убил трех рябчиков. Мы с Борькой шагали сзади, несли чужие вещи, ничего не видели и ругались.

Перед ягодниками дорогу нам преградил бурный поток. Летом тут плескался всего лишь небольшой ручей, а теперь настоящая река неслась из болота к разлившимся озерам.

Перебраться через этот поток без лодки нечего было и думать. К тому же начинало вечереть. Мы решили в потемках по лесу не бродить и, разложив костер, переночевали под деревьями.

Ночь выдалась холодная, звездная. Меня знобило и трясло. До самого рассвета я не уснул ни на минуту. Борька тоже часто ворочался на куче еловых лап, подставляя к огню то один, то другой иззябший бок. Но он все-таки спал, и, если бы не сердитый голос Шабрина, который заставлял нас следить за костром, храп его ни на минуту не умолкал бы среди сонных деревьев.

Перед рассветом Шабрин неожиданно встал и ушел куда-то, не сказав нам ни слова. Я видел, как он собирался, но притворился спящим. За вечер он надоел нам хуже, чем дым от костра, и теперь, когда темные кусты скрыли его от нас, на душе у меня сразу стало легко, словно прошла болезнь. Я разбудил Борьку и сообщил ему о том, что Шабрин удрал.

— Очень хорошо, — обрадовался Борька. — Откуда только черти его принесли? Катился бы сразу своей дорогой.

— Давай и мы пойдем отсюда куда-нибудь, а то, чего доброго, он еще вернется, — предложил я.

Борька согласился. Мы быстро потушили тлеющий костер и, довольные тем, что оказались одни, поспешили вниз по разлившемуся ручью. Но радость наша была преждевременна. Скоро мы опять встретились с Шабриным, и на этот раз при очень трагических обстоятельствах.

Пройдя по ручью с километр, мы вышли в низину, сплошь залитую водой. Пока я лез через кусты, Борька осмотрел разлив и быстро замахал мне рукой: «Садись». Я присел.

— Гуси, — шепнул Борька. — Целая стая.

Прячась за деревьями, мы подползли к берегу и затаились. Гуси плавали на середине разлива. Стрелять по ним было далеко. Мы стали ждать, не подплывут ли они поближе. Ветер дул на нас, и нам хорошо было слышно, как птицы чистились в воде и ныряли за кормом.

Вдруг на том берегу затрещали сучки, послышалось хлюпанье, и между кустами замелькала большая темная туша. Гуси мгновенно всей стаей взлетели с воды, а на берег, поводя мордой им вслед, вышел здоровенный медведь.

От неожиданности я перепугался и даже вспотел. Гляжу на Борьку. Борька побледнел, глаза вытаращил, но лежит, с места не вскакивает.

Медведь понюхал воздух и тихо заворчал, как собака. Из кустов к нему сейчас же подкатились два темных шара.