— И давно она у тебя? — заинтересовался я.
— Другой год. Всем удалась. Голос только подводит: не лает, а будто ревет…
— А порода хорошая?
— Кто ее знает! Родословной нет. Зато уж работает…
Мы подошли к сараю. Данила на минуту скрылся за воротами и вскоре появился перед нами снова, но уже вместе с тонкомордой изящной сукой светло-рыжей масти. Сука была невелика, но статна, с умными карими глазами.
— Хороша! — в один голос оценила собаку вся наша компания.
А сын нашего товарища, доктора Бориса Ивановича, Юрка, посмотрел на собаку и сказал:
— Пап, давай и мы заведем такую.
— Ее еще прежде найти надо, — лукаво проговорил Данила. — Я-то свою, знаешь, сколько искал? Без мала всю жизнь. Зато и берегу пуще глаза.
— А щенка можно приобрести? — не отставал Юрка.
— От Пискли тоже мудрено, — ответил Данила. — За год вперед все щенки распроданы. Да и на очереди десяток человек… Так что, как говорится, есть спрос, да не в нем вопрос.
— В городе, сынок, гончую собаку держать нельзя. Чутье потеряет, да и вообще хлопот не оберешься… — объяснил Юрке отец.
Юрка понимающе кивнул головой:
— Жаль.
Данила взял собаку за поводок, и вся компания отправилась в лес. Охотиться решили в кустах, неподалеку от болота, и потихоньку двигаться к дому через делянки и старое косовище. За сараями Данила отошел в сторону и спустил собаку. Пискля ткнулась мордой в снег и полезла в кусты. Мы тем временем не торопясь подошли к опушке. Вдруг за спиной у нас раздался громкий крик Данилы:
— Вот-вот-вот-вот!
Последовала короткая пауза, и к голосу егеря прибавился голосящий лай собаки.
— Пап, что это? — спросил Юрка.
— Егерь нашел след, показал его собаке, и она погнала зайца, — объяснил Юрке отец.
— А нам что делать? — допытывался Юрка.
— Давайте на просеку! На просеку! — долетел до нас голос Данилы. — Все переходы там!
— Какие переходы? — не унимался Юрка.
— Места, по которым звери из одного места в другое идут, — снова объяснил Борис Иванович.
— А зачем они туда идут? — последовал новый вопрос.
— Отстань! — буркнул Борис Иванович и побежал к просеке.
Мы поспешили за ним и стали шагах в пятидесяти друг от друга. Юрка пристроился возле меня. Ему не терпелось увидеть зайца, и он то и дело выглядывал из-за куста. Голос собаки доносился очень отчетливо, хотя не так, как это бывает при морозе, когда каждый звук, раскатываясь по воздуху, способен звенеть, отдаваться эхом сразу в нескольких местах и лететь, лететь без конца за синюю черту горизонта.
— А где же заяц? — услышал я неожиданно за своей спиной голос Юрки.
— Поднялся с лежки и, запутывая следы, уходит от собаки, — объяснил я.
— Почему же мы тут стоим?
— А где, по-твоему, надо?