Синие дали: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Компания миновала осиновые мелочи и очутилась на краю широкой, густо заросшей травой и кустами вырубки.

— Трудно будет поднять сегодня косого, — оглядев вырубку, заметил Баклашкин. — Заяц, почитай, весь уже белый. Лишнего шагу ступить боится. Пока сапогом не ткнешь — не встанет.

— Ну и бог с ним, пусть лежит! Мы и так побродим! — поспешил успокоить его Герка. Ему вдруг показалось, что Баклашкин еще чего доброго предложит повернуть домой. А Герке так не хотелось уходить из этого молчаливого, полусонного леса. Но Баклашкин и не думал никуда поворачивать.

— Зачем так? Не за таком приехали! — даже обиделся он. — Надо помогать собачкам. Вставайте цепью. И с голосом вперед.

С этими словами он набрал полную грудь воздуха, словно собирался нырять, озорно улыбнулся и вдруг закричал на весь лес громко и пронзительно:

— Ай-я-я-я-яй!

— Ай-яй!! — весело подхватил этот крик Герка.

— Ох-хо-хо! — на свой лад продолжил Михаил. Больше они ни о чем не разговаривали. Зато над кустами то и дело неслось:

— Ай-яй!

— О-хо!

— Ай-яй!

Вдруг Баклашкин поднял вверх голову и застыл с полуоткрытым ртом. Он к чему-то настороженно прислушивался. Михаил и Герка, заметив это, тоже замерли, как по команде.

— Чу? — хриплым от волнения шепотом спросил Баклашкин и указал рукой в сторону черного леса. — Гонят!

Михаил и Герка прислушались. Где-то в стороне, далеко-далеко слышался не то звон, не то повизгивание, не то подвывание. Неясный звук этот то нарастал, и тогда казалось, что он вроде бы начинает приближаться к вырубке. То пропадал совсем.

— Ей-ей гонят! — теперь уже не сомневаясь, сказал Баклашкин и махнул рукой в дальний конец вырубки. — Давайте туда!

Сказав это, он побежал навстречу неясным звукам. Михаил и Герка поспешили за ним. Баклашкин некоторое время бежал по прямой. Потом резко свернул в сторону и неожиданно затерялся в кустах. Друзья, оставшись одни, остановились.

— Что делать надо? — запыхавшись, спросил Герка.

Михаил толком не знал, что ему ответить. Но расписываться в своей беспомощности не привык и принял решение, сообразуясь с обстановкой.

— Будем ждать, — коротко ответил он. — Ты тут. Я сто метров левее.

Сказал и пропал, словно растаял.

«Хороши!» — подумал о своих напарниках Герка и решил передвинуться немного ближе к гону.

Впереди желтела трава и темнели маленькие, очень кудрявые елочки. Они росли так густо, что под ними ничего нельзя было разглядеть. Но Герке они понравились, и он забрался в самую их чащу. Раза два он останавливался, прислушивался и, убедившись, что гон сваливается правее, тоже принимал правее.

В конце концов он замер. Сердце колотилось тревожно и радостно. Герка верил в свою удачу. А гон все приближался. Теперь уже совершенно отчетливо слышался тонкий, заливистый голос Плаксы и низкий, трубный — Рыдая. Гон Герка слышал впервые. И сейчас пытался хорошенько разобраться в надрывных голосах собак. Было что-то чарующее и вместе с тем очень волнительное в их напористом, страстном лае. Впрочем, чем больше Герка слушал их голоса, тем больше понимал, что это вовсе не лай разливается сейчас над лесом. Ничего подобного и никогда ему раньше не приходилось слышать. В голосах собак слышалась сама страсть, исступленная, вырывавшаяся откуда-то из глубины нутра, сама страсть двух зверей, гнавшихся за третьим. И в то же время это была песня, ни с чем не сравнимая, ни на что не похожая песня. Она в мгновение преобразила сонный лес, взбудоражила его, наполнила жизнью. Слушая ее, нужно было лишь на минуту закрыть глаза, чтобы не видеть холодное, серое небо, безлистые, повисшие, как плети, ветки деревьев, и воображение без труда начинало улавливать в этой дикой песне и говор талой воды, и птичий перезвон, и буйный стон качающейся под ветром дубравы. А как она волновала, эта песня! Чем ближе слышались голоса собак, тем напряженней билось у Герки сердце. Его удары, четкие и частые, он отчетливо ощущал уже не только в груди, но и в висках, и в ладонях, цепко сжимавших ружье. Он уже принимал их на слух. Ему даже казалось, что его собственная кровь, еще минуту тому назад спокойно бежавшая по жилам, теперь обжигает все его тело. Но самым странным Герке представлялось даже не это. Он пытался подавить в себе этот огонь и не мог. Старался успокоиться и не умел. Наоборот. Чем отчетливее слышались голоса гончих, тем сильнее росло в нем ощущение приближения чего-то неожиданного. И хотя он отлично понимал, что ничего сверхъестественного не произойдет, да и не может произойти, потому что собаки выгонят на него из чащи всего-навсего лишь зайца, или в лучшем случае лису, или в конце концов лося, он все-таки ожидал чего-то совершенно необычного и уже никак не мог взять себя в руки и заставить хладнокровно выжидать добычу. Это волнение усиливалось еще больше оттого, что только теперь он понял, что выбрал для себя совершенно неудачное место. Заливистые, нарастающие с каждой секундой голоса собак были уже где-то вот-вот, а он по-прежнему ничего перед собой не видел, кроме голых, переплетенных, как сеть, кустов.

Бах! — рвануло вдруг впереди слева.

Герка вздрогнул, будто его стегнули плетью, и мгновенно повернулся в сторону выстрела.

«Неужто опередили?» — с отчаянием подумал он и судорожно глотнул воздух.

Бах! — прозвучало снова.

«Да что же там делается?!» — чуть не выкрикнул он и, не выдержав, сорвался с места.

Он прыгал через кусты. Ломился напролом через чащу, пока не очутился на краю длинного, словно ров, оврага. Дно оврага было залито водой и подернуто льдом. Герка попытался было сгоряча перескочить через овраг. Но лед оказался слишком тонок. Он продавился, едва Герка ступил на него сапогом. Герка отпрянул назад и остался на своем берегу. Он только привстал на цыпочки и вытянул шею. И вдруг!.. Герка не поверил своим глазам: между елками шмыгнуло что-то светлое. От неожиданности Герка окаменел. А светлое мелькнуло уже ближе. И в следующее мгновенье на самом краю оврага, прямо напротив себя, Герка отчетливо увидел большого, как ему показалось, просто огромного зайца.

Заяц выскочил из травы и, не останавливаясь, прыгнул через овраг. На какой-то момент он повис в воздухе. Но не долетел до противоположной стороны и, вытянув в разные стороны лапы, плашмя шлепнулся на лед. Лед был гладкий, как стекло. Заяц заскользил, завертелся, ударился о кочку, мгновенно оттолкнулся от нее и бросился наутек вдоль оврага.