Они забавлялись с ним, как старшие, и он был в полном восторге.
Однако надо было уходить.
К обеду они действительно опоздали, и Марья Кузьминична напустилась на Катю.
— Ты это что ж?.. Шатаешься и уж время всякое позабыла…
— А мы у пионеров были! — важно сказал Ваня, — интересные, с трубами, с барабанами.
Марья Кузьминична всплеснула руками.
— Да вы очумели! Ты-то дура хороша. С пионерами знакомство завела. Да ведь они самые что ни на есть дьяволы. Отца с матерью не чтут, родства не помнят. Да ты что ж мне, из него бандита сделать хочешь. Чтоб больше в тот лес и ходить не смела. Слышишь? На носу себе заруби. Дура, просто дура.
Катя смолчала.
К вечеру приехал из Москвы Китов. Была суббота. Вид он имел хмурый и все время потирал лоб рукой. Это у него служило признаком беспокойства.
Он что-то шепнул Марье Кузьминичне, на что та перекрестилась и пробормотала:
— Помилуй бог!
Наступил вечер.
С мычанием и блеянием возвратилось с полей стадо, поднимая на дороге целое облако золотой пыли.
Солнце садилось за лес, закат был ясный и предвещал долгое, стойкое ведро.
Вдали над болотом дымился туман.
В тихом воздухе далеко пропела труба.
— Пионеры, — прошептал Ваня, косясь на мать.
Катя уложила его спать, а сама села у окна.
В соседней комнате Китовы о чем-то шептались.
Над рощей занялась странная бледная заря.
То всходила луна, золотой край которой уже блеснул между ветвями молодых березок.
С реки пахло свежей ночной сыростью.
В темноте проскакали лошади.
Мальчишки скакали в ночное, окликая друг друга. Залаяли псы по дворам. Где-то рявкнула гармошка и высокий тенор затянул песню.
Скоро за стеной умолк шопот. Очевидно, хозяева легли спать. Кате стало скучно. Ей захотелось говорить, шутить, смеяться. С того самого времени, как уехала она из Тополянска, ей сегодня впервые пришлось на свободе поболтать с такими же, как она, девочками и мальчиками. Пионеры, наверное, сейчас сидят вокруг костра, поют песни или разговаривают о чем-нибудь интересном. Разве пойти к ним.
Искушение было большое. Ваня мирно спал в своей кроватке, и Катя решилась. С сильно бьющимся сердцем она вылезла в окно и еще раз прислушалась. Но Ваня спал и не выражал никакого желания просыпаться. Он всегда хорошо спал первую половину ночи.
Тогда Катя пустилась бежать по росистой траве и скоро добежала до леса. Она оглянулась еще раз на деревню. Кое-где еще горели огоньки, но изба, в которой жили Китовы, была темна. Катя пошла по лесу, она хорошо запомнила дорогу к лагерю. Скоро послышались детские голоса и на березках появились розовые блики — отблеск костра.
— Кто идет? — спросил звонкий, задорный голос.
— Я, Катя!
— Какая Катя?