— Давай, девчушка, ударь меня, черт возьми!
Пот струится по моему лицу, щиплет глаза. Я уклоняюсь и уклоняюсь от атак Коула, позволяя своему телу взять инициативу в свои руки. Уроки Джоша теперь инстинктивны: «Держите руки поднятыми, защищай голову! Нет, нет, нет, немного наклонись, чтобы твои предплечья были параллельны. Опусти подбородок. Вот так!»
— Ты не можешь держаться от меня подальше вечно, — снова насмехается он, когда я снова уворачиваюсь от него. Мне удается поднять локоть, ударяя его по лицу, но недостаточно сильно.
Я опять вспоминаю наставления Джоша: «Стремись к мягким местам, а не к жестким. Ты навредишь себе больше, чем противнику. Используй свои шишковатые части, например как локти».
Он медленнее меня, но не намного. Вчера мы оба были потрёпаны, и не требуется много времени, чтобы наше дыхание стало прерывистым. Он прекращает свое нападение только на минуту. Я сохраняю напряжение и готовность. Когда вижу, что он снова двигается, я не готова к этому. Я не могу уйти достаточно быстро. Его кулак соприкасается с моей челюстью, и я отступаю, но это больше, чем мимолетный взгляд. Прежде чем я успеваю прийти в себя, он на мне. Я кручусь и поворачиваюсь, когда его вес прижимает меня, изо всех сил пытаясь освободиться.
Черт!
Этого не может быть.
Он смеется, садясь на меня верхом, хватая за запястья и глядя на меня сверху вниз.
— Ты неплоха, девчушка, — говорит он, — но все еще просто маленькая чертова девчонка. И теперь моя.
Я стискиваю зубы и кричу, когда его руки обхватывают мою шею. Царапаясь, я пытаюсь оторвать его от себя, но почти сразу же в глазах начинает темнеть. Мои попытки, кажется, даже не воспринимаются им, когда он сжимает сильнее, выдавливая последние капли воздуха из моей груди. Я всего в нескольких секундах от того, чтобы потерять сознание. Если я это сделаю, неизвестно, проснусь ли я. Или в каком состоянии я проснусь. Это нелегко, но я позволяю себе расслабиться, молясь, чтобы он отпустил меня быстрее.
К счастью, я была права, и Коул слишком самоуверен. Его руки опускаются, и я даже не жду, пока они уберутся с моей шеи, прежде чем толкнуться вперед, скатывая его с себя. Момент неожиданности — мой. Мои ноги остаются обернутыми вокруг него, когда он ударяется о бок.
«Целься в мягкие места, нос может быть удачей, если ты попадешь в него точно…»
Я наклоняю свой лоб вперед и врезаюсь ему в нос, удовлетворительный треск и крик от него подобны музыке для моих ушей. Льется кровь, но мой момент неожиданности прошел, и этого недостаточно, чтобы удержать его. Он снова пытается перевернуть меня на спину. Я почти останавливаю его, но когда его кровь попадает мне в глаза, я временно слепну. Его вес на мне, и я отчаянно пытаюсь стереть красноту со своего зрения.
Руки снова обвиваются вокруг моей шеи, на этот раз поднимая меня над собой. Моя спина врезается в стенку Ямы, весь воздух вырывается из моих легких.
Он снова сжимает.
«Если ты сможешь подойти достаточно близко, глаза тоже хороши…»
Не в состоянии как следует разглядеть, я верчусь, тянусь к его лицу. Прежде чем он успевает отреагировать, мои большие пальцы находят его глазницы, и я чувствую, что он начинает отпускать меня. Сила и ярость поднимаются во мне, и я издаю нечеловеческий крик, нажимая большими пальцами вниз. Коул мечется, пытаясь сбросить меня. Его крики становятся неистовыми. Ничто другое не имеет значения для меня. Нет ни звука, ни ощущения.
Просто сила.
Я толкаюсь, кричу, выпуская весь гнев внутри себя. Адреналин течет через меня. Громкий хлопок эхом отдается в моих ушах, и его крики достигают крещендо, когда он падает на колени, его руки поднимаются к его изуродованному лицу. Мое зрение покраснело от крови, все еще заливающей мое лицо, но я вижу достаточно хорошо.
Когда Коул падает, я падаю вместе с ним на землю. Я тяжело дышу через нос, когда поднимаюсь, глядя на изуродованное лицо Коула достаточно долго, чтобы плюнуть на него. Его крики почти оглушительны, но это фон, заглушающий стук крови в моих собственных ушах.
Подкрадываясь к нему сзади, я разворачиваюсь и пинаю его так сильно, как только могу, в пах. Я слышу сотни сочувственных вздохов вокруг себя и улыбаюсь. Я смотрю вверх и вокруг на лица, смотрящие на меня сверху вниз, прежде чем снова поворачиваюсь к Коулу и бью его ногой прямо в лицо. Громкий треск эхом разносится над ямой, и еще один, когда я бью его снова и снова, пока не начинаю задыхаться. К тому времени, когда я заканчиваю, Коул неподвижен, молчалив и почти неузнаваем.
Я снова поворачиваюсь к заключенным. Ярость захлестывает меня, и я испытываю восторг от того, что я сделала.
— Кто-нибудь еще? — Кричу я, поднимая руки к массам. — Кто-нибудь еще хочет поиздеваться надо мной?
Еще секунда тишины, затем две, прежде чем радостные крики становятся громче, чем когда-либо. Я начинаю смеяться. Гнев, страх и неуверенность вырвались наружу волной радости. Я держу руки поднятыми, позволяя чувству захлестнуть меня.
«Хорошая работа, — говорит Джош. — из тебя еще выйдет приличный боец».
Глава 38
Наблюдение за тем, как Анна сражается с Коулом, наполняет меня большим страхом и гордостью, чем я могу вынести. И Итан, и Оскар держат меня за руки, и я чувствую, как они оба сжимают их каждый раз, когда Коул бьет ее.
Она великолепна.
Моя забрызганная кровью богиня-воительница.