Разоблачённая: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

— Что я могу сделать? — Спрашивает она.

Я глубоко вздыхаю и размышляю. Вода и отдых, которые я получил, немного взбодрили меня, но мое тело все еще слабо. Душу терзают эмоции.

— Мне нужно, чтобы ты помогла мне вправить плечо, — говорю я ей, внутренне съеживаясь от ощущения, которое, я знаю, сейчас почувствую. — Мне просто нужно, чтобы ты держала его вот здесь, над моим локтем, и медленно подталкивала вверх.

Она смотрит на меня с сомнением, опускает взгляд на мою безвольную руку и кусает губу.

— Я не хочу причинять тебе боль.

Я ухмыляюсь.

— Анна, мне уже больно. Это поможет. Ты можешь это сделать.

Ее сомневающееся выражение лица становится решительным, когда она кладет руки туда, куда я ей показал. Я стараюсь не вздрагивать, но даже самое легкое прикосновение мучительно.

— Вот так?

— Да, — отвечаю я сквозь стиснутые зубы, — держись очень крепко и двигайся медленно. Когда ты попадешь в нужное место, оно встанет на место.

Я ловлю себя на том, что сосредотачиваюсь на ее лице, когда она начинает давить, что угодно, лишь бы не обращать внимания на агонию, пульсирующую во мне. Она высовывает язык, когда концентрируется. Боль усиливается, когда она изо всех сил пытается удержать мой локоть, на ее лбу выступает пот.

— Я… я не могу этого сделать! — Она рыдает, и я, наконец, снова дышу, когда она опускает руки, и моя рука снова безвольно падает.

Черт, это было больно. Я стараюсь не показывать этого.

— Все в порядке, мы можем попробовать еще раз позже.

Я поднимаю другую руку и касаюсь ее лица. Я хочу успокоить ее, сказать, что все будет хорошо, но сейчас это трудно сделать. Я едва могу двигаться и дышать, а завтра мне придется драться с Коулом. Анна смотрит на меня с беспокойством, и я знаю, что она тоже знает правду. Я ни за что не смогу победить, только не так.

— Нет, я могу это сделать, — говорит она, закатывая свои слишком большие рукава. Я, наконец, замечаю, во что она одета, и хмурюсь. — Итан заходил, — просто комментирует она, видя, что я смотрю на знакомую рубашку. — Он попытается вернуться. Он дал нам воду.

Я киваю, благодарный, что его тоже не забрали. Он всегда был умнее меня. Выживший, мыслитель. Я не сомневаюсь, что он мало что может сделать, чтобы помочь в этой ситуации, но я все равно рад, что с ним все в порядке.

— Хорошо, давай сделаем это, — говорит она, снова морщась.

Я тяжело выдыхаю и готовлюсь к надвигающейся боли.

— Раз, два…

Я чувствую лязг глубоко внутри, когда сустав встает на место, и я вздыхаю с облегчением, разминая пальцы. Это чертовски больно, но по-другому и бесконечно более управляемо. Агония теперь больше похожа на тупую пульсацию.

— Я сделала это!

Я слабо улыбаюсь ей. Довольная улыбка на ее лице действует как мгновенный бальзам, и я осторожно кладу руку на колени и откидываюсь назад, морщась от движения в ребрах. Она хмурится, и это милое маленькое пятнышко на ее лбу вернулось.

— Итак, что еще я могу, чтобы тебе стало легче…

В течение следующего короткого времени я позволяю Анне ухаживать за собой так, как она хочет. Я знаю, что это бессмысленно, она ничего не может сделать, чтобы подготовить меня к завтрашнему дню, но я думаю, что ей легче чувствовать себя полезной. И я воспользуюсь любым предлогом, который только смогу найти, чтобы ее руки оставались на мне. Когда она собирается снять рубашку, чтобы сделать мне перевязку, я отказываюсь, и момент разрушается.

— Не надо, — говорю я, останавливая ее прямо перед тем, как она начнет рвать ткань.

Она прищуривается и продолжает тянуть меня, пока я не подношу руку к ее руке. Она делает паузу и смотрит мне в глаза.

— Оставайся в тепле, малышка. С моей рукой все будет в порядке, и завтрашний результат не изменится, перевязана она или нет.

Глядя в ее глаза, я вижу, как ее храбрая маска начинает сползать, когда ее нижняя губа начинает дрожать. Из ее глаз катится слеза, и то, что она видит на моем лице, окончательно ломает ее, когда она начинает рыдать. Используя свою здоровую руку, я протягиваю ее, не заботясь о своих ребрах, и притягиваю ее ближе к себе. Я не знаю, как долго мы так сидим, она свернулась калачиком рядом со мной и рыдает мне в грудь. Все это время я шепчу ей на ухо слова любви. Я изливаю ей свое сердце, впервые в жизни обнажая свою душу.

Мне стыдно признаться, что в этот момент я становлюсь тем, кого ненавижу больше всего, трусом. Я говорю ей, что люблю ее, на языках, которые она не понимает. Я делаю это, потому что у меня недостаточно сил, чтобы услышать, как она говорит это в ответ, и знать, что завтра я умру.