Хрустнула, как видно, ножка лавки, потому что Тарапунька почти сразу вскочил на ноги. Из его носа текла кровь, он оскалился и снова бросился на меня. Но теперь в его руке оказался нож. Но это ничего не изменило. Тактика матроса осталось прежней. Разогнаться и ткнуть. В данном случае ножом. Глупо: из раза в раз делать одно и тоже — и рассчитывать, что результат будет другим.
В этот раз я не стал его бить. Шаг в сторону, захват руки, той что с ножом, и резкий поворот всем телом. Матрос с грохотом упал на спину, охнул, но продолжал сжимать нож. Я дернул его руку на себя, переворачивая бедолагу на живот, а потом вдавил, его, вертикально стоящую, руку в пол. Такого издевательства Тарапунька уже не мог выдержать. Нож выпал из его руки.
Я бухнулся на колени, все еще и сжимая его запястье, подобрал нож и прижал его к шее матроса.
— Кто? — заорал я ему в ухо. — Говори, сука, кто натравил?
Я орал не потому что был зол или расстроен. Просто, в таких случаях лучше орать, чем шептать нежности.
— Капитан, — прохрипел Тарапунька. — Проучить…
— Стоп, стоп, стоп, — на самом интересном месте прервал нас боцман.
Я откатился от своей жертвы.
— Надеюсь, что мне заменят порцию, — сказал я, протягивая двумя руками нож боцману.
— Конечно, мистер Деклер, — как ни в чем не бывало ответил он. — И…, - он помедлил. — Ешьте спокойно, вас никто не побеспокоит.
Я посмотрел по сторонам. Тарапуньку куда-то увели. Возможно, к корабельному лекарю. Все же связки на плече я ему хорошо растянул. Кроме того, возможно, хрустела не ножка лавки, а его нос.
Оставшиеся в столовой матросы, словно в подтверждение слов боцмана, спокойно расставляли столы и лавки назад. Через несколько минут ничего вокруг уже не напоминало о происшедшей здесь драке.
Я получил новую порцию каши с солониной.
— Держи, — рядом со мной приземлился на скамейку рослый матрос и поставил передо мной жестяную кружку с водой. — Легче пойдет. — Он кивнул на кашу. — Мы на нее уже смотреть не можем. Без воды никак.
— Благодарю, — сказал я и осторожно сделал глоток из кружки.
«Не родниковая, но пойдет,» — подумал я.
— Здорово ты навалял Горе, — матрос не отходил и был явно настроен на разговор.
— Горе?
— Ну, да, — кивнул мой собеседник. — Мы его так зовем.
Очевидно, Горой звали того матроса, с которым я схватился.
— Но ты на него не обижайся, — продолжил собеседник. — Ты просто не знаешь. Швабра — это…, - он замялся, не зная, как сказать и показал куда-то вниз своего живота. — Это, как мужское…
— Достоинство, — подсказал ему я.
— Во-во, — засмеялся он. — Оно самое.
— Если ты мыл палубу и бросил швабру, то это, как будто, ты бросил свой…, ну, в общем, свое достоинство, — стал он пояснять. — А кому-то его придется поднимать. Кто захочет это делать?!
— А если просто поставить швабру? — спросил я.
— Тогда это будет просто швабра, и ее не зазорно будет брать другому.
— Ладно, бывай, — матрос хлопнул меня по плечу. — И больше не бросай швабру.
— Не буду, — пообещал я.
Сцена 27
Драка с матросом имела неожиданное продолжение. На ужин меня снова пригласили в офицерскую кают-компанию.