— Ну?
Я достал из кармана нарисованный мной портрет Терезы и показал его нищему. Если журналистка была здесь, то она, скорее всего, сходила на берег, и нищий не мог ее не видеть.
— Видел ее? С ней был еще мальчик.
Нищий вдруг расхохотался, показав мне, что зубов в его рту осталось совсем немного.
— Нет, с ней был совсем не мальчик, — сказал он, отсмеявшись. — Хотя девочкой его тоже не назовешь.
Эти слова снова вызвали смех старика.
— А может быть он просто подрос? — выдал он еще одно предположение. И оно снова заставило попрошайку давиться от смеха.
Поняв, что ничего не добьюсь от этого излишне жизнерадостного нищего, я пошел дальше. По дороге я показывал, попадавшимся мне навстречу европейцам, портрет Терезы, но все только качали головой.
Место, где меняли валюты оказалось деревянной будкой, притулившейся к одному из зданий. Небольшое, зарешеченное окошко и черная доска рядом, на которой мелом были написаны курсы валют.
Я просунул свои деньги в окошко.
— Поменяйте, пожалуйста, — сказал я, и не дождавшись ответа, добавил, — Половину, можно мелочью.
— Фальсифка! — сказал голос из будки, и чья-то рука вытолкнула мою купюру наружу.
— Она просто подмокла. Я попал в кораблекрушение, — сделал я попытку объяснить причину неприглядного вида моих денег. — Согласен на более выгодный для вас курс.
— Иди отсюда, — проворчали из будки. — Пока полицию не вызвал.
Я понял, что спорить было бесполезно.
— Где у вас тут банк? — спросил я, но окошко будки захлопнулось без ответа.
Банк я все же нашел. Это было отделение Стандарт и Ориент банка, где был открыт счет фонда Терезы Одли, одним из распорядителей которого был я. Но у меня не было никаких документов, чтобы подтвердить свои права на это. Если Тереза была здесь, то вполне возможно, что она заходила в банк, проверить счет и получить наличность. Только вряд ли банковский работник расскажет мне об этом. Сейчас я был просто случайный человек с улицы в мятом костюме.
В конце концов мне поменяли подмоченную в прямом смысле купюру. Курс был грабительский. Фактически я получил только половину того, что мог бы получить, например, в Гонконге. Но зато теперь в моем кармане были фунты и шиллинги, и это радовало.
«Первом делом вернувшись на корабль, схожу к цирюльнику,» — подумал я. Изрядно отросшая борода ужасно чесалась.
Возвращаясь на корабль, я снова прошел мимо нищего и показал ему свой рисунок.
— Так видел или нет? — спросил я. Кроме рисунка я показал ему еще полшиллинга.
— Да, она была здесь, — сказал он. — Но мальчика с ней не было.
На этот раз старик не смеялся. Наверное, его запас веселья на сегодня закончился.
— С ней был мужчина, — сказал нищий. — Примерно твоего возраста, но поплюгавее.
«Какой еще мужчина?» — удивился я.
— Вот, как их понять? — тем временем продолжил старик. — Хотя, тот посолиднее тебя выглядел.
— Что? — не понял я.
— Бросила она тебя, мужик, — объяснил нищий. — Бросила. И убежала с богатеньким.
Я не стал его разубеждать и отдал обещанную монету. Потом еще раз окинул взглядом порт Суэца, словно надеялся что-то увидеть новое и зашагал обратно на корабль.
Сцена 30