Мел что-то ответила, но так тихо, что разобрать слов было невозможно.
– Что? – рявкнула Бет.
– Мне жаль, – всхлипнула Мел.
– Конечно, тебе жаль, что все это всплыло.
– Мне очень жаль…
– Если так, лучше расскажи, где сейчас Бен.
– Бет, я не знаю, – Мел снова всхлипнула. – Я клянусь.
– Лживая сука!
Бет потянулась к Мел, но я взял ее за плечо.
– Так, хватит.
– Убери от меня лапы!
Снова появился администратор, на этот раз в компании шеф-повара. Они подхватили Бет под руки с двух сторон и повели к двери.
Мел сидела, опустив голову, ее сотрясали рыдания. За соседним столиком Кейт держала на коленях одну хныкающую дочь и обнимала вторую, стоявшую рядом. Вильям, видя, что мама расстроена, тоже расплакался. Я обнял его, взял салфетку и начал вытирать слезы.
– Все хорошо, приятель. Бет уже ушла. Тс-с-с, все хорошо.
– Мама Элис плохая, – проговорил Вильям всхлипывая.
– Она уже ушла, все хорошо.
Остальные посетители обсуждали произошедшее, как будто это был эпизод телешоу. Адам повернулся ко мне, лицо его было бледным.
– Что за черт, Джо? – спросил он напряженным голосом. – Что происходит?
– Я с ней поговорю, – ответил я. – Сейчас вернусь.
Под любопытными взглядами я выскочил из паба. Администратор стоял снаружи, видимо, хотел убедиться, что Бет не попытается вернуться внутрь. Она стояла, опершись на капот своего «мерседеса». Она смотрела, как я иду к ней, и было понятно, что ее запал иссяк, грудь содрогалась от рыданий.
– Что, черт возьми, сейчас произошло?
Бет попыталась ответить, но ее душили слезы.
– Она украла его у меня! – говорила Бет уже свои обычным голосом, а выглядела так, будто вспышка гнева исчерпала все силы.
– Покажи мне телефон. И фотографии, – попросил я.
Она протянула смартфон, и я открыл галерею с фото. Нашел отдельную папку, названную «Мел ХХХ», все содержимое которой составляли селфи моей жены в разной степени обнаженности. В ванной, на кровати, на кресле в гостиной. На большинстве фотографий она была полностью обнажена, на всех улыбалась в камеру, призывно глядя в объектив, подмигивала, намекая на секрет, известный только двоим.
Быть вместе в радости и горе.
Пролистывая одну фотографию за другой, я почувствовал странную отрешенность. Будто сознание парило отдельно от тела и принадлежало кому-то другому, будто все это происходило не со мной, а с кем-то другим. Будто не моя жизнь рушилась на глазах. Я чувствовал себя сторонним наблюдателем, свидетелем на свадьбе или во время аварии. Но я не был наблюдателем. Это был мой брак, моя жизнь.
Сегодняшний день стал самым жутким за все тридцать четыре года жизни.
В бедности и богатстве, в болезни и здравии.
Меня не отпускало ощущение абсурда, пока я разглядывал женщину, которая позировала без одежды для другого мужчины, одновременно понимая, что это моя жена, и делала она эти фотографии в нашем доме. Для мужа другой женщины. Фотографии, которые никто не должен был видеть.