– Что это? – спросил я.
– Сам посмотри. Последние дни я вскрываю всю его почту, надеюсь найти хоть что-нибудь о нем.
Сначала я подумал, что это кредитка – лист бумаги с приклеенной к нему пластиковой карточкой. Но когда я развернул сложенный лист, то увидел платиновую членскую карточку некоего заведения под названием «Казино Мираж».
Уважаемый мистер Делейни!
Благодарим за ваше письмо от 5 октября. Мы с удовольствием возобновим ваше членство в нашем заведении. Прилагаем перевыпущенную платиновую карту…
– «Мираж» – его любимое казино в Сандерленде, – объяснила Бет, пока я читал письмо. – Да и после переезда он туда время от времени отправлялся встретиться со старыми друзьями.
– А письмо с просьбой восстановить членство отправил на прошлой неделе. За день до нашей встречи на парковке.
Дальше перечислялись преимущества платинового статуса. Название казино казалось мне смутно знакомым, но я не мог сообразить, где его встречал.
– Сама не понимаю, зачем я принесла это письмо с собой, – пробормотала Бет. – Просто не могу понять, почему он вдруг вспомнил про казино, учитывая, что у нас тут творится. Казалось бы, для ностальгии по родному городку сейчас совсем не время.
В конверте обнаружилась еще листовка с рекламой покерного турнира, который должен был состояться в ближайшие дни: «Платиновый турнир Лас-Вегаса». Участие – тысяча фунтов, а главный приз – не меньше тридцати пяти тысяч. На листовке девушка-крупье в блузке с глубоким вырезом перегибалась через карточный стол, заваленный пачками десятифунтовых купюр. По сторонам от нее стояли сурового вида молодые люди в смокингах – охрана или вышибалы.
– Поверить не могу, что он все бросил и поехал в Сандерленд, – заметила Бет.
– Твой муж отличный игрок. Спокойный, с острым умом и развитой интуицией. Прекрасно разбирается в людях. – Я еще раз внимательно прочитал листовку, прежде чем отдать ее Бет. Да уж, мои действия он смог предугадать легко. – Но нет, не думаю, что он все это затеял ради покерного турнира.
– Что ты имеешь в виду?
Я достал кошелек и вынул из него сложенный стикер, который нашел в кабинете Бена.
СТИБ?
Это была не совсем аббревиатура. Приглядевшись внимательнее, я заметил, что промежуток между третьей и четвертой буквой чуть больше, чем между первыми тремя.
СТИ Б?
Это имя и первая буква фамилии. Мир будто замер вокруг, когда я понял, что это значит.
Два как один, один – ничто.
Старая заметка в «Сандерленд Эхо».
– Вот этот вот громила, – сказал я, указывая на одного из телохранителей с листовки, на шее которого виднелась татуировка в виде кельтского узора. – Его зовут Стивен Бичем. Бен его знает еще с тех пор, когда ходил в казино в Сандерленде. Несколько лет назад Бичема задержали за нанесение тяжких телесных повреждений – он за деньги избил кого-то арматурой, – но отпустили из-за какой-то процедурной мелочи. Тогда же выяснилось, что номер Бена был у этого Бичема в записной книжке, и журналисты добились от Бена признания, что они знакомы.
Бет была в замешательстве.
– Так все-таки из-за покера?
– Помнишь, у него в кабинете странный кусок черного мрамора на столе?
– Смутно.
– На нем надпись: «Два как один, один – ничто». Я поискал в сети, что это может значить – оказывается, это поговорка американских спецназовцев. Имеется в виду, что, если у тебя только один план, как что-то сделать, считай, плана вовсе нет.
– Прости, Джо, я все равно не понимаю.
– Я думаю, что Стивен Бичем – это план Б для Бена. В случае если план А – подставить меня – не сработает. Он поехал в Сандерленд, чтобы нанять Бичема, и тот преподал мне урок.
В прошлый раз Бичема обвинили в том, что он сломал жертве локти, лодыжки и коленные чашечки железным прутом.
– Бен на такое не пойдет, – тихо проговорила Бет.