После третьего виски Мел взяла меня за руку и повела в спальню. Я задумался, стоит ли сейчас заниматься сексом или правильнее не поддаваться, наказать ее: ведь все проблемы с полицией начались из-за ее романа с Беном. Но когда она стянула блузку, все мысли о сопротивлении соблазну рассеялись как дым.
Мы занимались любовью медленно, как люди, которым совершенно некуда спешить, словно в мире не существовало никого, кроме нас. И ничто не могло нас отвлечь. Потом Мел снова плакала и просила ее извинить. Она рыдала словно ребенок и раз за разом повторяла «прости». Я же впервые задумался, каково ей сейчас было, и тогда обнял ее. Наконец она заснула. Я тоже задремал, примерно на час, и мне снилось, что Бен, с залитым кровью лицом, гонится за мной по подземной парковке. Я проснулся и лежал, глядя в темноту, всматриваясь в отсветы уличных фонарей на потолке, прислушиваясь к медленному глубокому дыханию Мел. Ларссен сказал, что если мне предъявят обвинение, то, скорее всего, будут держать в камере предварительного заключения, а не отпустят домой.
Так что, если полиция завтра выдвинет обвинение, эта ночь может стать моей последней ночью дома на многие месяцы. Или годы. Последняя ночь в постели с женой. От таких мыслей сонливость как рукой сняло. Я лежал и пытался представить, что Бен будет делать дальше и что Нейлор еще использует в качестве улик против меня.
В итоге я вылез из постели и спустился в кухню. Часы на стене зловеще отсвечивали красным. Кругом был беспорядок, и в темноте казалось, что в дом ворвались грабители. Полицейские забрали одежду, компьютеры, инструменты из подвала, лопаты из сарая, обувь, мешки из мусорного ведра на кухне и бака на улице. Вещи так и остались раскиданными после обыска. Я запоздало вспомнил, что так и не спросил про патрон от дробовика и записку, которые оставил Бен. Наверное, их тоже забрали. У меня теперь не было ни ноутбука, ни домашнего компьютера, ни планшета. Телефон тоже забрали.
Почувствуйте себя в девятнадцатом веке.
Четверг
Глава 61
Наутро Вильям старался держаться от меня подальше. Смотрел с опаской, примерно как на громко лающих собак и бездомных в метро. Для сына мир был черно-белым, и в нем ты был либо «за хороших», либо «за плохих». А хороших в полицию не забирают, надев наручники.
Я принес ему в гостиную завтрак и сидел рядом, пока он ел хлопья, а сам пил крепкий кофе. Обычно за едой сын болтал, задавал вопросы и рассказывал что-нибудь важное из своей жизни, например, кто из героев мультсериала его любимец или почему «ситроен» лучше «форда». Но сегодня он отправлял в рот ложку за ложкой в полной тишине. И даже старался не смотреть в мою сторону. Мне было невыносимо видеть, что сын боится со мной заговорить. Доев, он слез со стула и сам без всяких напоминаний унес миску на кухню.
С Мел, пока она помогала ему одеться и обуться, Вильям разговаривал. Я обожаю слушать его болтовню. В его речи не было ни тени подросткового сарказма и хамства, с которыми говорила добрая половина учеников в Хэддон-парк. Ни снисходительности, ни обмана. Только прямота.
– Мамочка, сегодня ты везешь меня в садик?
– Да, Вил.
– Почему?
– Потому что папа сейчас без машины.
– Почему?
– Ее на несколько дней одолжили полицейские.
Вильям на минуту задумался. Я подозревал, что он уже вполне способен распознать такую ложь.
– Зачем?
– Иногда полицейским не хватает машин, и они берут у других.
– Дружок, сегодня нужно поехать с мамой, – сказал я.
Мел подошла ко мне и поцеловала, после чего еще и обняла. Раньше, когда мы прощались по утрам, она так не делала, разве что у нее было собеседование на новую работу или еще что-то очень важное. Жена была в полном боевом облачении: наглаженная белоснежная блузка, каблуки, тщательно нанесенный макияж, который подчеркивал ее естественную красоту.
– Ты уверен, что мне стоит идти на работу? Я могу взять отгул и остаться дома – проведем время вдвоем.
– Все нормально, езжай.
Мел вгляделась в мое лицо:
– Точно?
– Точно.
– Все будет хорошо, Джо?
– Ты мне скажи. Будет?
– Да, – тихо выдохнула она мне в ухо. Тихо, но так проникновенно, словно пыталась убедить не только меня, но и саму себя.
Я на секунду прижал жену к себе.