– Когда вы вчера договаривались о встрече с Беном в торговом центре, он присылал сообщения на этот телефон. Возможно, получится извлечь какие-то полезные данные.
После этого Ларссен сделал несколько пометок в блокноте, надел колпачок на ручку и заговорил тихо и быстро, объясняя мне, как себя вести на предстоящем допросе: он будет оценивать все вопросы, я могу отвечать и вообще говорить, только если адвокат даст понять, что можно это делать. Все ответы должны быть короткими, только по сути заданного вопроса. Исключений быть не должно. Вести себя следует спокойно и вежливо, на подначки не реагировать, новых предположений о том, где может быть Бен, не выдвигать. «Это их задача его искать, а не ваша», – сказал он с нажимом. И главное – ни слова о моих личных отношениях с Беном, Бет и собственной женой.
Инструкции казались логичными и понятными.
– Но я все равно не могу понять.
– Чего? – переспросил Ларссен.
– Почему они так быстро переключились на меня? Что у них за улики такие, чтобы меня арестовывать?
– Вот сейчас мы и узнаем, Джо.
Вернулись Редфорд с Нейлором и уселись напротив нас. Я нервничал, но присутствие Ларссена несколько успокаивало. Редфорд нажала кнопку на диктофоне.
– Опрос Джозефа Майкла Линча начат в семнадцать пятьдесят одиннадцатого октября. – Она посмотрела на меня: – Пожалуйста, назовите под запись ваше полное имя, дату рождения и домашний адрес.
Потом она перечислила имена остальных присутствующих и добавила еще несколько обязательных фраз. Нейлор напомнил, что все сказанное мной может быть использовано против меня в суде, но умолчание о важных обстоятельствах также может быть истолковано против меня.
– Итак, мистер Линч, – он улыбнулся мне, изображая доброго полицейского, – вы знаете, почему здесь оказались.
– Мой клиент, – ответил вместо меня Ларссен, – оказался здесь, потому что вы его арестовали.
– Конечно, – сказал Нейлор, – но я просто хотел убедиться, что Джо представляет общую картину?
– Пожалуйста, опишите нам эту общую картину, детектив.
Нейлор повторил речь, что я уже слышал в понедельник: про заявление о пропаже Бена и о том, что полиция ищет доказательства, что Бен жив. Со вчерашнего дня, по его словам, были обнаружены новые улики, заставившие полицию пересмотреть свое отношение к делу.
– Как я уже сказал, мы больше не расследуем исчезновение мистера Делейни. – Он сделал многозначительную паузу, ожидая, что Ларссен или я что-нибудь скажем. Мы оба промолчали. – Теперь это расследование убийства без тела жертвы.
Снова это слово – убийство. Было тяжело услышать его дома перед женой и сыном, но теперь, после того как у меня забрали все вещи, взяли отпечатки и образцы ДНК, а потом заперли в комнате для допросов – это было просто невыносимо.
Одно слово, всего три слога. А достаточно, чтобы утопить человека.
Убийство.
– И какие у вас для этого основания? – спросил Ларссен.
– Сейчас я дойду и до этого. Пока скажу, что достаточные, чтобы переквалифицировать дело.
Я перевел взгляд с детектива на Ларссена и обратно.
– Мне кажется, «убийство без тела» звучит несколько противоречиво.
Ларссен нахмурился, но промолчал.
– Вовсе нет, – ответил Нейлор. – У нас есть веские основания подозревать, что мистер Делейни мертв. Количество улик, указывающих на насильственные действия в его отношении, постоянно растет и позволяет нам говорить об убийстве, хоть мы и не обнаружили тело.
– Вы не найдете его тела, потому что он жив, – резко сказал я.
– Улики говорят об обратном.
Я покачал головой, а Ларссен бросил на меня взгляд, как бы говоря: «Не лезь, я сам разберусь».
– Такое случается, Джо, и довольно часто, – сказал адвокат вслух. – Но у полиции всегда трудности с такими делами.
– Это зависит от того, что мы можем обнаружить, кроме тела, – ответил Нейлор.