Я внезапно вспомнил о сообщении Ларссена. Черт! Я так ему и не перезвонил.
– А ты где?
– Дома.
Я протянул Вильяму руку, и тот послушно вложил в нее свою маленькую ладошку. Мы быстро пошли к выходу.
– А они не спешили, я им звонил еще вчера.
– Ты звонил им?
– Да, заявлял о взломе.
– О чем ты?
– Вчера днем кто-то разбил стеклянную дверь на кухне и влез к нам в дом. Точнее, не кто-то, а Бен.
– Что? Почему ты ничего мне не сказал?! – воскликнула Мел испуганно.
– Я собирался это сделать, когда придет время. Я не хотел, чтобы ты психанула.
– Ну, вот сейчас я очень, мать его, близка к тому, чтобы психануть! Джо! Тут полный дом полиции!
В голосе Мел появились истеричные нотки.
– Все, все, постарайся успокоиться, – попросил я. – Сколько их там?
– Полно. Больше десятка. Они все обыскивают.
Это уже было странно.
– И что они ищут?
– Не знаю, мне ничего не говорят. Но уносят вещи.
– Какие вещи?
– Наши вещи.
– Ладно, я уже еду, буду через десять минут.
Вильям устроился в детском кресле.
– Можно съесть мармеладных мишек, папочка? – спросил он, поднимая пакетик.
– Нет. Да. Половину, ладно?
– А это сколько?
– Просто не ешь их все, Вил.
Мы выехали на Хай-стрит, я чувствовал, как внутри все немеет. Сейчас снова начнется приступ паники.
Нет, не в этот раз. Теперь я буду готов.
Я вставил телефон в автомобильный держатель и набрал Питера Ларссена. Трубку он не взял, так что пришлось оставить сообщение на автоответчике с просьбой перезвонить мне как можно скорее.
Мел не преувеличивала насчет количества полицейских – дом буквально кишел ими. Они были и перед домом: одни, в белом комбинезоне, осматривали «гольф» Мел, другие сновали туда-сюда будто рабочие муравьи. На подъездной дорожке стоял эвакуатор с опущенной рампой, все было готово к погрузке машины. Вильям смотрел на полицейских, раскрыв рот от удивления, пока я расстегивал ремни детского кресла. Я протянул руку, но сын не сдвинулся с места.