Она долго молчала, собираясь с духом, потом наконец решилась.
– Джо, мне нужно кое-что тебе рассказать.
– Хорошо.
– Кое-что очень важное.
– Хорошо, – повторил я, чувствуя, как по телу расползается уже знакомый липкий страх.
Она закрыла глаза, сглотнула. Сделала глубокий вдох.
– Джо, нужно было сказать тебе это раньше, с самого начала. Если бы только я так и поступила.
Раздался неожиданно громкий звук моего телефона: пришло текстовое сообщение.
Перезвоните срочно. По поводу полиции.
Питер Ларссен 13:29
– Кто это? – спросила Мел.
– Адвокат. Что-то про полицию. Я потом ему перезвоню.
– Нет-нет, давай уж сразу.
– Ты серьезно?
– Конечно.
Я набрал номер Ларссена – занято. Перезвонил еще раз с тем же результатом.
– Не берет. Продолжай.
Мел не поднимала на меня взгляд. Еще мгновение назад казалось, что она готова открыться, но теперь между нами снова была стеклянная стена. Даже лицо Мел казалось отстраненным.
– Да ничего важного.
– Ты сказала, что должна была о чем-то мне рассказать.
Она так и не смотрела на меня, отвернувшись к озеру.
– Я просто хотела сказать, что мне очень жаль и очень стыдно. За все. – Теперь голос Мел казался спокойнее, но в нем все равно слышалась грусть. – Мне действительно искренне жаль.
– Я знаю.
Мел убрала за ухо выбившуюся прядь волос, так и не отводя неподвижного взгляда от воды.
– Джо, я похожа на маму?
– Немного. У тебя ее глаза. И веснушки, конечно.
На эту тему всегда нужно было говорить очень осторожно. Мел потеряла мать пятнадцать лет назад, но до сих пор тяжело переживала случившееся.
– Я не об этом.
– А о чем?
– Иногда мне кажется, что сколько ни пытайся не повторить ошибок родителей, все равно повторяешь их путь. Так или иначе.