Задыхаясь, жадно хватая все, что я могла вдохнуть, мои легкие наполнились пыльным воздухом.
— Мейсон, — позвала я, свободной рукой поглаживая его по спине. — Кадер, ты должен очнуться.
Его пульс все еще бился под моим прикосновением, и грудь, прижатая к моей, двигалась. Внезапно он закашлялся, его тело напряглось.
— Лорел.
Мое имя прозвучало между кашлями, сотрясающими его тело, когда он оттолкнулся от твердой земли, освобождая обе мои руки.
Я протянула руку, обхватив его щеки в темноте.
— Я здесь.
Мое заявление прозвучало между рыданиями.
Когда его кашель эхом отразился от стен и потолка, пыль и песок посыпались на нас сверху.
— Какого хрена?
В полумраке он пошевелился, сел и притянул меня к себе.
— Что, черт возьми, случилось? — спросил он.
— Я не знаю. Ты проползал через отверстие и остановился.
Его вдох прервался, он застонал.
— У меня чертовски болит грудь.
— Ты можешь пошевелиться, вытащить нас отсюда? Или скажи мне, как, и я сделаю это сама.
Мои глаза достаточно привыкли, чтобы увидеть, что Кадер повернул шею, откинул ее назад и уставился в сторону обрушения позади нас.
— Чертова шахта рухнула. Как я выбрался?
— Ты не отпустишь меня. Я тоже тебя не отпущу.
Его руки коснулись моих щек, наши губы встретились.
— Я чертовски люблю тебя, Лорел.
— Я люблю тебя. Всегда любила. А теперь вытащи нас отсюда.
— В детстве ты тоже была властной девочкой.
— Я все еще девочка.
— Нет. Ты женщина.
Отряхнув одежду, как будто это могло помочь, я встала.
— Эта секция выше.
Я подняла глаза. Та была слишком высока, наверное, футов десять или больше.
— Не думаю, что даже ты сможешь дотянуться до того отверстия там.
Слабо постанывая, Кадер встал и поднял руки.