Лорел покачала головой.
— Я не знаю, что произошло, но у меня есть теория.
— У тебя есть тридцать секунд, а потом я двигаю чертов грузовик.
Она подошла ближе, положила руки мне на плечи. Вернувшиеся воспоминания заставили меня напрячься, отступить от ее прикосновения. Стиснув челюсти, я остался неподвижным.
— Тебя это беспокоит? — спросила она, переводя взгляд с моих глаз на свои руки.
— Нет.
Мой ответ не был полной выдумкой. Мне нравилось прикосновение Лорел, то, что она может прикасаться, и то, что она это делала. Мне нравилось, как ее взгляд встретился с моим. Все в ней было противоположностью беспокойству. Меня окутало чувством вины.
Ее голубые глаза уставились на меня.
— Прошлой ночью ты сказал, что с тех пор, как вернулись твои воспоминания и истинная личность, вернулся также и инстинкт самосохранения.
Я кивнул.
— Возвращение воспоминаний — не единственное, что изменилось.
Я нахмурился.
— Что-то еще изменилось, Кадер, Мейсон…
Ее губы изогнулись в полуулыбке.
— …Эдгар.
Воздух наполнился ее хихиканьем.
— Извини, но мне потребуется немного времени, чтобы говорить это с невозмутимым лицом.
— Он был хорошим человеком.
Ее улыбка погасла.
— О, мне очень жаль.
Я пожал плечами.
— Миссия удалась, потеря члена команды считалась несущественной в борьбе до тех пор, пока цель достигнута. Эдгар умер героем, о котором никто не знал, не читал в книгах по истории и даже не видел его фотографию в новостях. Когда мне нужно было выбрать имя, оно казалось…подходящим.
Влага заполнила ее голубые глаза.
— Ладно, Эдгар. Я буду называть тебя любым именем, которое ты выберешь.
Солнце над головой продолжало светить, согревая землю и угрожая нашему савану невидимости.
— Поторопись со своей теорией.
— Подумай об этом. Что еще изменилось за последний, скажем, месяц… или, точнее, за последние несколько недель?
Я не понимал куда она клонит.
— Каждая чертова вещь.
— Почему?