– Взгляни пожалуйста. Ведь все что накопал комплекс «MINE-Z» на Серных Равнинах за последние трое суток, все еще находится на поясе, не так ли? А урановые стержни сейчас в ущелье Гога? Они уже подготовлены для транспортировки на Марс? Ибо пока мы не разберемся с проблемой, компания «Шахты Меркурия» их не отправит, верно?
– Их там нет, – сообщает Наамла, руки её застыли на полпути между несколькими нажатиями на экран. Картина её застывших рук, напоминала хищные когтистые лапы. – Все это время, стержни направлялись к ускорителям масс, для дальнейшей отправки.
– Нам необходимо вернуть их обратно. Мы должны запустить добывающий комплекс в обратный процесс, чтобы сбросить весь самый плотный материал, который у нас есть, в активный забой первичного жерла. Думаю, что это действо, заткнет кошмарную дыру до момента, пока мы не сможем организовать доставку висмута с Марса.
– У нас нет на это полномочий, – подмечает Наамла.
Разумеется, у нас нет.
В ту секунду, когда я проигнорировала команду ЭлеАллок, дождаться Пенетратора, меня скорее всего сняли с регистрации. Если отмена регистрации и вызвала у них тревогу, то это далеко, далеко… совсем не списке их приоритетных тревог.
Однако Наамла — воспитана волками.
Так что пришло время моему злейшему врагу, в кои-то веки пригодиться.
– Твой отец может получить такие полномочия. Ну не мог он прожить двести лет и не обзавестись полезными связями и послаблениями в своей работе. А иначе какой смысл в нем и его высокомерной двухсотлетней голове?
– Хорошо, тогда я должна снова включить ретранслятор мысленного журнала.
– Включай, – соглашаюсь я.
Наамла заколебалась:
– Он будет в ярости.
– Да, он будет взбешен. Но пойми, у гигантских пукающих трилобитах, через четыре месяца не останется океана, не останется их дома, пока он физически доберется сюда, чтобы на месте оценить ситуацию. Они банально вымрут. Единственная инопланетная жизнь, отличная от нас, в нашей Солнечной системе просто исчезнет. Увы, но ему придется поверить тебе, что это срочная необходимость.
– То есть меркурианцы вымрут? – спрашивает она.
– Еще как вымрут.
Наамла стряхивает с плеч мои руки, живую и замороженную. Снова поворачивается к экранам. Включает реле. Не понимаю, что именно она говорит, поскольку ей не обязательно говорить. Надо всего лишь подумать.
Слышен тяжкий вздох. Вероятно, ожидает реакции отца, которая уж точно не будет любезной.
Тик-ток.
Тик.
Ток.
Тик – один, один, два, три, пять, восемь…
– Он сделает это, – сообщает Наамла, – он заставит запустить комплекс «MINE-Z», в обратный процесс добычи. Мне надо отправить им еще несколько пакетов данных. Но после этого, капитан, к сожалению, мне придется заморозить оба глаза.
Я не могла воочию видеть её поврежденные глаза. Она опустила забрало шлема для удобства общения. Мне было стыдно, стыдно до глубины души.
– Хорошо. Да, мне жаль, спасибо тебе. Скоро мы приземлимся на дно кратера и будем там в безопасности от солнца, у нас будет гравитация. Спасибо Меркурианцам, теперь у нас будет достаточно азота, как для маневра посадки, так и для старта взлета. Не следовало бы мне конечно лгать, прости. Я никуда не годный капитан. Когда вернемся, я позабочусь о том, чтобы тебя перевели на корабль получше. Поскольку вся ответственность за содеянное, целиком висит на мне.
– Нет-нет, спасибо капитан. Мне еще потребуется заморозить сердце.
«Вызывает ли у вас боль от горько-сладких воспоминаний, мимолетная красота цветов?»
«О Боже! Что ж теперь не так?»
– Твоё сердце? – в изумлении переспросила я.
«ТВОЕ СЕРДЦЕ? Оно читает нижнюю строку моего мысленного журнала?»