Щука в курятнике: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

И стишок этот произошел не на голом месте… В Чумном форте была столовая и там помимо экипажного кока были поварихи и официантки, и на одну из поварих запал Иванов (в своих мечтах он звал ее Вирсавией, по образы запомнившейся ему репродукции с одноименной картины художника Верещагина, но ей сей ученый муж активно не нравился, а техник Митрич (Ефремов Петр Леонидович), который испытывал к Иванову буквально физическое омерзение решил разыграть партию между Фрейдом, Квазимодо и Лукрецией (так он все это сформулировал в разговоре с майором Таракановым, ибо в реале был его подчиненным в чине капитана государственной безопасности и ближайшим соратником в личной группе графа, так как в прошлой жизни, техник Митрич (ныне чекист Ефремов), был генерального штаба подполковником Глебовским, за которым в свое время гонялись не только разведки Германии и Австрии, но и французское дзьем бюро вкупе с британской флотской контрразведкой. Подполковник скрутил Олега и двоих его людей, когда они пытались его арестовать, причем их встрече послужила цепь дурацких ошибок, чекистам дали не тот адрес, а подполковник сам оказался тут случайно, а в результате у Олега появился надежный соратник и старший друг, Митрич был зачислен в штат привлеченным агентом и работа у графа, как на Органы, как и на себя, заиграла новыми цветами.

А с Ивановым Митрич провернул следующее… В столовой появилась новая уборщица, согбенная, но шустрая старушка, которая обратив внимание на пылкую осаду поварихи ученым мужем сказала, что он не правильно себя ведет. Повариха, мол начиталась старых романов и жаждет тонкого обхождения, так как она на самом деле очень развратная особа, начитавшаяся мерзких французских книжек про разврат. Когда насторожившийся стукач поинтересовался откуда простая повариха знает французский и не есть ли она маскирующаяся дворянка, бабка Клава успокоила бдительного ежика, расказав, что в этой книжке много картинок и вот именно по этим картинкам маскирующая свою распущенную сущность повариха и учится разврату. Так что надо ей написать пару писем, послать с оказией парочку простых, но изящных подарков и все будет в ажуре. Бритый ежик не сильно поверил пролетарке швабры и ведра, но она попросила показать ему руку и рассказала, когда он был женат, почему развелся и чем болел после поездки в санаторий в Сочи, после чего Иванов стал верить каждому ее слову. Надо сказать, что бабка Клава, это была старая агентесса подполковника Глебовского действовавшая под псевдонимом Азазель и некогда умудрившаяся по его приказу внедриться в окружение Распутина, где он уже присутствовал под прикрытием должности тылового военного чиновника, и Азазель была ему нужна в качестве связной, но потом подполковник копнул слишком глубоко и был отправлен на фронт, по дороге куда его пытались убрать сначала германские, а потом французские агенты (методично упокоившиеся вдоль железнодорожной насыпи кто с ножевым ранением, а кто и с просто свернутой головой) ну а потом ордена, ранения, революция, Гражданская война, Одесский десант 1919 года (вовремя которого он готовил восстание в Одессе и именно его отряд, захватил обоз красных с действующими полевыми кухнями) и далее по календарному списку этой непростой эпохи. В Красном Петрограде Глебовский натурализовался технарем на Адмиралтейских верфях, а учитывая, что он некогда, по заданию Особого делопроизводства, Отдела генерал-квартирмейстера, отработал год инженером на Королевских верфях в Портсмуте, он показал себя отменным специалистом, впрочем, звезд с неба не хватающем. Подполковник не стал по известным причинам выпячивать свои знания, хотя мог управлять хоть автомобилем, хоть паровозом, хоть крейсером, и при этом даже починить там кое-что без сильного напряга. Ну а Азазель тихо работала скромной библиотекаршей и с радостью согласилась тряхнуть стариной и поработать на своего бывшего шефа, хотя в этом окаянном ремесле бывших шефов и агентов небывает. И вот после бурной переписки, о которой надо сказать повариха была ни сном ни духом, Бритому ежику было назначено позднее вечернее свидание в одном из подсобных помещений столовой и в записке была просьба, войти в дверь обнаженным, дабы дама могла полюбоваться его прекрасным телом и немедленно приступить к соитию. Квазимодовый Ромэо пришел к нужной двери, принюхался по привычке, унюхал запах духов «Красная Москва», которые намедни передала от него поварихе верная поломойка (духами была щедро полита дверь для антуража и интриги), быстро разоблачился и открыв дверь, представляя себе свою Вирсавию в таком же виде, как и он сам, вступил в альков где сразу же впал в оцепенение и только после секундной паузы, когда Митрич сказал «Товарищ, баня за углом» и громового хохота матросов и техников монтирующих трубопровод, выскочил наружу и позабыв про одежду бросился бежать (одежду ему потом положили под дверь кубрика), а на дверях каждую ночь появлялась надпись баня.

С братом все было обговорено и оговорено уже давно, так что, когда Олег попросил Павла, провести учебную тревогу по ПВО, «для укрепления революционной дисциплины и пролетарской боеготовности» (эта фраза была условным сигналом к началу операции «Отход») он понял его с полуслова и на палубе, и на надстройках закипела работа, результатом которой стало появление станков ощетинившихся ребристыми стволами пулеметов Дегтярева-Шпагина крупнокалиберными, созданными по личному указанию лучшего друга Советских пулеметчиков, товарища Сталина.

Глава 5. Азазель

После того, как отсверкали молнии (как ни странно без грома), вокруг баржи сгустилась настолько кромешная тьма, что небыло видно ни звезд, ни даже огней Лисьего носа, от причала которого только что отошла «Ладья Харона» (так назвал баржу, главный ворчун, философ и меланхолик ОТГ Волна, МНС Дьяков, который был прекрасный теоретик-аналитик, но обладал хроническим недоверием к любой технике сложнее ножниц). Хотя для товарища Иванова, который Бритый ежик, данное название оказалось фатальным. Капитан-лейтенант Кузьмин, как раз обьяснял Штайну, Дьякову и Сергееву (руководству научно-технической группы) изменения в общей ситуации и их положений и статусов, в свете приказа об аресте, который он им предьявил, как к ним подошли майор Тараканов и Митрич, которые волокли под руки Ежика-Иванова. Майор сообщил, что данный индивидум, пришел кнему с доносом на Митрича, которого обвинил в диверсии, а заодно советовал приглядеться и к Штайну, который явно соучастник и тоже шпион, и скорее вего британский, так как Штайн курит трубку, как у Шерлока Холмса на картинке. Братья переглянулись, а потм переведя взглыд на Митрича, синхронно кивнули. Митрич внезапно врезал Иванову в поддых, взял его за шиворот, подтащил к лееру и выстрелив ему в затылок из как по волшебству появившегося у него в руке Парабеллума, мощным пинком отправил за борт. И обернувшись к зрителям и махнув еще дымящимся стволом пистолета в сторону плеска волн, произнес сакраментальную фразу: «Жестокая целесообразность». У Штейна были свои гражданские научные разработки и он думал получить на них патенты в Швеции и Иванов тут был совсем лишним фрагментом. Штайн кстати в юности успел повоевать в Первой конной и был даже знаком с Бабелем. Так что применение данной радикальной меры, он молчаливо одобрил. Моряки споро установили ДШК на турелях и станках, темкому было положено по боевому расписанию, заняли свои места с ППД. Была возможна встречам с пограничниками и сдаваться никто не собирался, все колеблющиеся и подозрительные в культпоход включены не были. А тут еще и компас стал показывать полную ерунду, так что командир приказал дать самый малый и бдить на всех постах.

И тут какбудто кто то сказал — Да будет свет! И вокруг баржи образовался яркий солнечный день. Ладья Харона внезапно очутилась в огромной лагуне обрамленной песчаными пляжами и цветастой зеленью тропических джунглей. По правому борту был берег с пристанью и на глазах густеющей толпой на берегу. У всех кто имел бинокли, то есть у комсостава и сигнальщиков-наблюдателей взгляды были прикованы к женской части встречающих, ибо все женщины, а там их виделось явное большинство, были смуглы, красивы и главное топлес. Но майор обратил внимание на то что было в центре лагуны, а там на бирюзовой, гладкой как зеркало водной глади, возлежала огромная субмарина кипенно белого цвета. Она поражала своими размерами и была пожалуй побольше линкора Марат. На ее палубе была небольшая, пропорционально корпусу рубка, а на носу виднелтсь силуэты множество явно торпедных люков. Майор указал брату на данное соседство, а потом и все кто был на палубе, вылупились на здоровенную «соседку». Что было интересно, вокруг этой лодки шныряли или занимались чем то вроде рыбной ловли всевозможные каноэ с парусами и без, причем среди них были видны и катамараны и рыбаки не обращали на подлодку никакого внимания. И еще тут была одна странность… Лагуну вместе с акваторией на горизонте, как бы накрывал огромный сетчатый купол, чем то напоминавший структуру Шуховской башни.

Командир корабля в море первый после Бога и капитан-лейтенант Кузьмин показал, что этот постулат действует и в лагунах. Он объявил боевую тревогу и приказал направить судно к причалу. По бортам и на боевых постах были подняты бронещиты и Ладья Харона, ощетинившись ребристыми стволами ДШК, двинулась к своему новому месту дислокации. И тут открылась дверь жилого отсека и на палубе появилась вельми неожиданая фигура. Изящные черные сапожки, французские черные чулки, красная юбка, приталенная черная кожанка и кожанный же картуз с красноармейской звездочкой образца 1918 года, вкупе с портупеей с изящной кобурой с Маузером М1910 (тем самым, который был ушкольника Гайдара), очень шли похорошевшей и помолодевшей Азазель. Костюм этот был из спектакля театрального кружка «Оптимистическая трагедия», где Азазель играла женщину комиссара. Больше всех был изумлен подполковник Глебовский, который тайком доставил Азазель на баржу, но видел ее совсем в другой одежде. Азазель заинтересовалось НКВД, так как одна из ее коллег по библиотеке, накропала на нее донос, где сообщила, что гражданка Семенова читает француские книги в подлиннике и хвалит японские гравюры из дореволюционного альбома «Искусство древней Японии» и следовательно является японской шпионкой. Подполковник был поражен еще тем, как за несколько часов, что они не виделись его старая агентесса помолодела и похорошела, причем кардинально. А с гражданкой Семеновой (она же Дворецкая Анна Владимировна, она же Степанова Варвара Павловна по прозвищу Просвирка) она же агент Азазель), случилось вот что…

На Пограничный транспортный катер номер 209, Отдельного отряда береговой охраны войск НКВД СССР Азазель попала в ящике с личными вещами подполковника Глебовского (в миру Митрича), который в преддверии» шведского» круиза, распотрошил свои Питерские нычки, где было много чего интересного, а заодно и Азазель эвакуировал, решив поставить коллег по Трио перед постфактумом (Трио, это было самоназвание штаба по передислокации моряков, ученых и примкнувших к ним чекистов в Швецию в данную руководящую структуру естественно входили братья графы и старый разведчик, которого единогласно выбрали председателем, как самого опытного и единственного не понаслышке знакомого с закордонной жизнью и имевшим кое какие выходы на нужных людей). Контейнер поставили в трюме возле технички Митрича, куда право входа имел только он (и естествено капитан корабля, который для порядка заходил туда пару раз, на чем и прекратил визиты, ибо и своих дел хватало). Азазель выбравшись с помощью Митрича из контейнера, заперлась в техничке, не забыв прихватить пару своих чемоданов и придремала в закутке с нарами, на которых хозяйственно лежала пара тулупов и снился ей яркий сон, в котором она идет по улице какого-то непонятного селения среди экзотических хижин и садов к золотой статуе изображающей женщину гордо стоящую с мечом воздетым к небу, причем лицо у нее было странно знакомым, перед статуей стоял мраморный трон и именно к нему ее вели два старика в длинных алых хламидах с белыи подбоем и с откинутыми капюшонами. Вдоль улицы стояли толпы людей в каких то дикарских одеждах, причем все они молчали и еще, большинство из них были смуглые женщины топлес. Когда Азазель подвели к трону, статуя внезапно заискрилась и легко и плавно сойдя с пьедестала, подошла к Азазель и улыбнувшись сказала: «Ну здравствуй девочка». Женщину как она сама о себе пояснила, звали Афина и на Земле она была известна людям, как богиня Афина Паллада, хотя была она не богиней и не человеком…

Глава 6. Лагуна Афины

Корабль исследователей из другой галлактики приземлился в океане и стал изве тен людям тех времен как таинственный материк Атлантида, а его команда создавшая себе форпост на материке, а точнее на горе Олимп, стала известна, как сонм Богов с Олимпа. Сам по себе Корабль Пронзающий 546, был так сказать самоходной буровой платформой, он был предназначен, для забирания проб из ядра планеты. Бурение скважины длилось от пятисот до тысячи лет, экипажи менялись раз в девяносто лет (продолжительность жизни Атлантов составляла до четырехсот лет). Во время одной из смен когда и сменный и дежурный экипаж традиционно собрались на космическом транспорте, произошел пространственновременной катаклизм, и от базы Атлантов остался только Остров развлечений, нечто вроде базы отдыха со сторожевой субмариной в лагуне. Субмарина была из приданной техники Экспедиционного корабля. Согласно традиции уходящей во мглу веков если какой-нибудь из кораблей-платформ при бурении встречался с внешней опасностью для защиты для которой требовалось создание специальной техники, то данной техникой по умолчанию снабжались все остальные корабли. На одной из планет тысячи две лет назад, экспедиции не давали покоя боевые автоматизированные суда с заброшенной автоматической базы сгинувшей космической цивилизации и были созданы субмарины-охотники, вооруженные блоками торпедных аппаратов с мощной системой наведения и стоящая на рейде субмарина, была одной из штатных единиц корабля-платформы. Под пьедесталом статуи был бункер, где хранился резервный образец магмы из ядра Земли и копия дневника экспедиции. Афина была гомункулусом с мощным искином и в ее программу была заложена команда, о передаче кода допуска к входу в бункер и к управлению техникой пришельцев, хомо с определенным диапазоном генетического кода. И вот Азазель, как раз в этот диапазон входила. Сама Афина, с пьедестала до сего дня не сходила, а ограничивалась пророчествам и прорицаниями. Она ожидала космическую шлюпку и в пророчестве периодически повторяемом описывала ее не сильно конкретизируя, но делая упор на то, что явится Царица (пилотами у атлантов были традиционно женщины), а пока местными правил совет жрецов, который постепенно зажирался, но Афина их пока не трогала, так как коллектив на острове был в основном женский и теперь Афина передавала власть Царице, тое сть Азазель, а сама уходила в фоновый режим ибо даже искинам требовалась профилактика. Так что проснувшись, бывшая Одесская мещанка Дворецкая Анна Владимировна, она же агент Азазель, точно знала что надо делать.

Во время этого короткого-длинного сна, Афина внедрила своей новой реинкарнации симбионит, придавший Азазель ряд новых качеств, так сказать психокинетических. Она подошла мимо остолбеневших моряков к зачехленной шлюпке, одной рукой, легко, как салфетку с блюдечка смахнула край чехла, а другой рукой вытащила из шлюпки мужика в рабочей робе портовой службы и швырнула его к ногам братьев, потом достала из кобуры и голосом мурлыкающей кобры спросила: «И кто это у нас тут такой таинственный незнакомец?».

Таинственным незнакомцем оказался беглый инженер по технике безопасности из Крановых мастерских. Он по пьянке рассказал анекдотец «с душком»…

— У Сталина жена была Советская власть, а дочка Пятилетка. И вот как то Сталин будит ночью жену и говорит:

«Вставай Советская власть, Пятилетка обделалась» – Но сестра девушки инженера, работающая машинисткой в НКВД предупредила родственницу, что на ее ухажера был донос и за ним наверняка придут, так что срочно рви отношения и куда-нибудь вербуйся, но девушка предупредила любимого. А впавший в панику инженер, во время погрузки, пользуясь суматохой, спрятался в новенькой шлюпке, которую принимали на борт. «Зайца» отправили под замок, а Катер ставший из Ладьи Харона, Арго споро подходил к пристани где уже вовсю кишел народ.

Курортный остров Атлантов, назывался Афинополь и был населен обслугой санатория, племя с какой то далекой планеты, с прокачанными на преданность хозяевам мозгами. С более менее светлыми головами были технари обслуживающие инфраструктуру из которых и был составлен Совет жрецов и теперь с приходом Царицы этот Совет терял власть. Азазель при подходе к причалу объяснила ситуацию Трио и примкнувшему к ним Академику (так моряки и чекисты за глаза звали Штайна).

Перед отходом в Кронштадт, майор очень удачно вызвал на борт спецгруппу НКВД состоящую из его личных бойцов, прошедших огни, воды, медные трубы и комиссии по чистке, владевшую всеми видами оружия, от пулемета Максим до ржавого гвоздя, бывшие абсолютно аполитичными и верившие только своему командиру. Они и составили почетную охрану Царицы и когда Афина вернулась на постаменте снова застыла воздев руку к небу, но пустую, и золотистое сияние погасло (свой меч она вручила Азазель), жрецы стали вопить, что Азазель это демон пустыни обманом убивший богиню и демона надо низвергнуть обратно в черную бездну, откуда он явился, а челн на котором он прибыл сжечь. После этого, пол сотни жреческих стражников в бронзовых доспехах и с бронзовыми же мечами смело пошли в атаку на Царицу и ее свиту. Надо сказать, что жрецы не видели опасности со стороны свиты царицы, ибо она сказала, что эти люди в странной одежде и со странными предметами в руках не похожими на оружие, это ее музыканты. Но учитывая, что у «музыкантов» из Осназа были не флейты и свирели, а ППД*, консенсус был восстановлен путем расхода трети круглых финских* магазинов. После чего все пали ниц перед царицей, а с баржи высадился комплексный десант из моряков и научных работников, и консенсус наступил полностью. Царица зачитала указ об организации правительства острова, в составе: премьер-министра — Митрича-Глебовского, Военного вождя — Павла Кузьмина, Охранителя порядка — Олега Тараканова и Жреца всех наук — Генриха Штайна. Царица и правительство расположились в роскошном дворце Афродиты, во флигелях дворца расположились все остальные «Аргонавты» ибо места было много. Вождь и охранитель организовали караульную службу, Штайн задействовал своих сотрудников, для подготовки организации новой лаборатории и получив от Азазель коды к местной библиотеке и инструкцию как ей пользоваться (библиотека была электронной), приступили к изучению этого Мира…

Глава 7. Коготь

Нарком уже пять минут, после совещания продолжал перебирать несколько тонких папок лежащих перед ним и пытался зацепить некую мысль мелькнувшую накануне. Совещание было посвящено пропаже из под наблюдения британского резидента по кличке Коготь, это была легендарная личность… В Первую мировую он отметился на Ближнем Востоке вместе с Лауренсом Аравийским, в кайзеровском Рейхсвере три месяца служил адъютантом у генерала фон Людендорфа и вот теперь он на территории СССР. На его след вышли задержав связника, но Ежовские костоломы перестарались и связник умер, успев дать минимум информации и что очень важно, фото объекта. Фото послали даже в Британскую резидентуру но там единственный кто подходил под описание и фото, был боевик Шин Фейн Кемпбел Анчес Томпсон или Анчос (Аnchos).

А в Ленинграде засекли двух людей похожих на Когтя, это был сотрудник Технической библиотеки Балтийского завода и инженер по технике безопасности из портовых Крановых мастерских, причем когда наружка вела библиотекаря, тот ушел в проходной двор, а сотрудник пошедший за ним просто исчез и что самое странное, инженер тоже исчез. И тут Берию осенило, он велел секретарю вызвать сотрудника знающего английский язык, но секретарь виновато развел руками, был уже третий час ночи и данные сотрудники увы отсутствовали. Всесильный нарком недовольно сверкнул пенсне и приказал поискать в камерах, уж там знающие язык наверняка найдутся, среди Врагов народа, много образованных ибо образование не всегда идет на пользу.

Через двадцать минут секретарь доложил, что как раз из сегодняшних арестованных есть пом зав кафедрой из Института Военных переводчиков, как раз специализировавшийся на английском языке и его диалектах. Берия приказал принести дело заключенного, которое догадливый секретарь принес с собой, за что получил благосклонный взгляд наркома, что было весьма и весьма не мало. Дело было тоненьким, два доноса, протокол обыска и стандартный приказ об аресте. Оба доноса были полной ерундой, один обвинял штатского преподавателя ни разу в жизни не выезжавшего из Ленинграда в том, что он был британским интервентом, так как очень натурально сыграл британского офицера и писавший его завхоз, явно был с похмелья, а второй донос от коллеги, обвиняющий филолога в том, что он мало цитировал товарища Сталина в своей диссертации о Лингвистических особенностей наречий Уэльса, явно был написан с целью занять место гражданина Певзнера. Нарком написал написал приказ о прекращении дела и о начале следствия о саботаже по поводу доносчиков, пришпилил его к Делу и приказал пригласить в кабинет филолога. Марк Абрамович Певзнер ожидал что его ведут убивать, так ему объяснили в общей камере, что если «с вещами» то в следственное отделение и тогда еще поживем, а от если «без вещей», то к стенке. То что его из подвала привели в роскошный кабинет Марка Абрамовича не сильно успокоило, может у чекистов такое садистское развлечение, расстреливать прямо в кабинетах, но когда он увидел знакомое по портретам и фото в газетах лицо самого главного в «Госужасе», филолог понял, что его уже расстреляли он, как официальный атеист, попал прямиком в преисподнюю и он провалился в спасительный обморок. Потом, когда все выяснилось и Певзнеру объяснили, что органы разобрались во всем, он невиновен и следовательно свободен, но вот требуется от него одна профессиональная консультация… Что означают в английском языке следующие слова или их синонимы: Анчес или Анчос (Аnchos). На что выпивший на нервной почве уже три стакана чая из подстаканников с Щитом и мечом с наркомовского стола (любил Лаврентий Павлович делать иногда красивые гуманные жесты, у Хозяина научился) ответил… Слово «an chos» на ряде ирландских диалектов означает птичью лапку с когтями, и мозаика собралась в полную картину, боевик Шин Фейн Анчос и агент британской разведки Коготь, это одно и тоже лицо. И в глубине души, на интуитивном уровне нарком подозревал, что пропажа Когтя, инженера и Пограничного транспортного катера номер 209,в чем был полностью прав.

А в это время в параллельном мире шел допрос агента Коготь…

Кемпбел даже успел немного вздремнуть нервы у него был если не железные, то на уровне оного, и проснулся он оттого что прекратилась легкая качка движущегося судна и они явно куда-то пристали, через несколько часов дверь в пустующую баталерку, где до этого хранились пулеметы ДШК распахнулась, в нее вошли два матроса с автоматами ППД и лейтенант НКВД и одев Кемпбелу мешок на голову куда-то повели, потом судя по шуму и плеску воды они вышли на причал, там сели в явно конный экипаж и после недолгой поездки, его снова куда-то повели, а потом посадили на стул и сорвали мешок с головы. Перед ним за столом сидел майор НКГБ а чуть правее от стола, стояла та самая женщина что обнаружила его в шлюпке и подполковник в форме Русской Добровольческой армии, что было абсолютно невероятно[8]. Женщина посмотрела ему в глаза и в мозгу у Кембела все поплыло, а когда он пришел в себя, то подполковник ласково ему сказал: «А у вас интересная биография мистер Кемпбел Анчес Томпсон. Только вот афишировать ваше любимое оружие в псевдониме, это недопустимо, ни для разведчика, ни для подпольщика».

Одним из новых качеств Азазели была способность к гипнозу, которую она и проявила при допросе и Кемпбел им все и выложил, и про работу на британцев, которых он ненавидел, и про борьбу Фениев и про свою карьеру разведчика. Когда он осознал ситуацию, то ему был выдан дополнительный когнитивный диссонанс, когда Анчеса вывели на ступени дворца и он увидел экипаж, запряженный двумя кентаврами. Ирландца отправили под почти домашний арест, поселив в дальних покоях анфилады флигеля занятого Службой Охранителя порядка, покои состояли из двух спален, гостиной, кухни-столовой и всех допустимых удобств, в которые входили повариха и горничная, смуглые красавицы, которым Азазель промыла мозги и приказала поработать «медовыми ловушками», дабы во первых умиротворить клиента, а во вторых выцепить все, что у него творится на душе.

А новые Аргонавты начали обживаться и устраиваться, хотя в первые дни не обошлось без ЧП… двое матросов, напоили спиртом кентавра дежурного экипажа, а сержант государственной безопасности Кириллов, поймал Керенского. Правда потом выяснилось, что это был мирный массажист из одной из местных бань, но похож был одинк одному. Афинополь был покрыт тропической зеленью и роскошными садами и застроен был экзотическими селениями и мраморными дворцами, где были представлены все услуги потребные для отдыха трудящихся Атлантов, от бань и театров, до Диктерионов[9]. Учитывая что клиентов в данных заведениях не было уже страшно сколько сказать времени, и посему, общение экипажа с местным женским населением новое руководство Афинополя решило не ограничивать. Перед катаклизмом, на атолл как раз завезли новый персонал, убрав старый, но клиенты так и не появились.

Глава 8. Бункер

Бункер управления и связи Атлантов, под Дворцом Афродиты, поражал воображение всем… Пятиметровые потолки, мраморные стены, дорические колонны вкупе с Атлантами и Кариатидами, потолочная тонкая мозаика с куртуазными сценами из Греческой мифологии» (там кентавры такое выделывали с сабиянками, что Фрейд и Казанова, покраснели бы), бассейны и даже маленькие сады. В бункере находились три рабочих отсека и зона отдыха (ну куда уж без нее), Пункт космической связи (не рабочий), пункт местной планетарной связи (рабочий частично) и пункт систем безопасности (рабочий частично). Всю информацию по бункеру Афина вложила в память Азазели, причем вместе с кодами доступа всех уровней, и предупредив при этом, не давать воли ученым и прочим жрецам, ибо оные суетливы, ненадежны и вообще от них всегда много неприятностей.

Планетарная система связи была портальной и узкоспециализированной, это был мобильно-координатный портал, которым можно было пользоваться, только находясь на субмарине. Портал можно было открыть в любую точку Мирового океана, кроме суши и пройти портал можно было только на субмарине, такой вот порядок пользования был по умолчанию тут заложен Атлантами. Этим порталом, кстати, активно пользовался помощник Главного кормчего Ганимед для своих гешефтов… он периодически уходил в портал на субмарине, и привозил всевозможные грузы, для начальства, ну и для себя любимого. Его дружок Гефест, спьяну проболтался своей диктериаде, про то, как они с Ганимедом, устроили морскую битву и потопили огромный флот, который мог наткнуться на купеческие корабли везущие товар для Ганимеда, самонаводящимися торпедами субмарины. Знаток военно-морской истории капитан-лейтенант Кузьмин хлопнул себя ладонью по лбу и сказал, что теперь знает, куда делся флот Неарха.

Система безопасности охраняла локацию от чуждых биологических угроз, к которым слава Зевсу, не была отнесена баржа, из за присутствия на ней Азазели, носительницы генетического кода Предтеч, ибо тогда бы «Огненные лучи» нашинковали бы ее кружочками. По периметру лагуны и вокруг дворца Афродиты стояли статуи Зевса, которые были на самом деле автоматическими огневыми точками с чем то вроде Гиперболоидов инженера Гарина, из одноименного романа товарища графа Алексея Толстого. А ситуация на этой планете несколько отличалась от старой Земли и в первую очередь, геополитически…

Из Держав тут имелись: Россия, Франкония, Британия, Османия, Япония и Североамериканские Соединенные штаты.

Россия включала в себя земли той Российской империи, плюс часть Восточной Пруссии, Румынию, Болгарию, Швецию, Манчжурию, Амурский тет-де-пон (полоса земли вдоль Амура на 100 верст в глубь китайской территории), Монголию, Аляску и европейскую Турцию вместе с Константинополем.

[8] Мундир подполковника Белой армии — Глебовский-Митрич построил себе для участия в спектакле художественной самодеятельности про Гражданскую войну, причем Митрич грамотно мимикрировал и его персонаж постоянно срывался на народный язык и соответствующее поведение и все время ронял с носа пенсне.

[9] Диктерион — так в Древней греции назывались публичные дома, жрицы любви звались диктериадами. Термины придуманы мудрецом Солоном, как и сами Интимные салоны, причем с благой целью, чтобы охранять непорочность девушек из хороших семей и отвлекать юношей от модного тогда гомосексуализма. В Диктерионах работали исключительно рабыни.