Постоянная угроза со стороны низов сплачивала богачей. Это были уже не прежние эвпатриды. Не знатность и земля обеспечивали их положение, а деньги. У богатых граждан и богатых метеков были общие интересы. Метек банкир Пасион на свои средства построил 5 трирем, владел крупным эргастерием. Конечно, он входил в состав богатой верхушки полиса, тем более что триремы он строил для государства, а не для себя. Богачи теперь имели по 100–600 талантов, жили в дворцах с колоннадой, богато украшенных статуями и фресками. Естественно, эти видимые богатства дополнительно раздражали бедняков.
Полис уже не мог выполнить своих функций, обеспечивая сплоченность общества на базе демократических институтов. Когда это общество раскололось на два враждебных лагеря, исчез патриотизм. Почетное право защищать родину с оружием в руках превращалось в обузу, тем более что у большинства не было и оружия: ведь по законам полиса у каждого оружие было свое. Отказ от военной службы становился массовым. Происходил переход от народного войска к армии наемников.
Но наемникам чужды интересы данного полиса, его традиции. Они служат за деньги и подчиняются своему командиру, который обеспечивает жалованье. В руках военачальников сосредотачивается мощная вооруженная сила из военных-профессионалов. Возникает еще одна предпосылка для диктатуры.
В публицистической литературе (Платон, Аристотель, Ксенофонт и др.) на первый план выступает образ сильного правителя, вставшего над полисными институтами. «Царь должен быть общественным стражем, не допускающим, чтобы богатые терпели несправедливость, а народ страдал от произвола», – писал Аристотель [12, с. 278].
Результатом всего этого и стала поздняя тирания. Перечислим только некоторых из этих тиранов: Дионисий в Сиракузах, Ясон в Фессалии, Клеарх в Гераклее, Филомен в Фокиде и др. Заметим, что теперь тирании возникали преимущественно на окраинах греческого мира, там, где демократические традиции полиса не уходили корнями в родовой строй и потому были не столь крепкими.
Эта поздняя тирания существенно отличалась от ранней. Если прежде тираны хоть и преследовали свои личные цели, но опирались на определенный социальный слой, то новые не имели определенной социальной базы. Если при их выдвижении первоначально и играла определенную роль поддержка демоса, которому давались направленные против олигархов обещания, то основной их опорой было войско наемников. В некоторых случаях их союзниками становилась и часть олигархов, мечтавшая о сильной власти.
Если раньше тираны сохраняли основу демократических институтов полиса, то новые решительно ломали полисные традиции. Демократические институты ликвидировались, создавались бюрократические органы управления, подчиненные непосредственно тирану. На первый план выдвигалась военно-служилая знать.
Но как и ранняя, поздняя тирания была кратковременной, обычно ограничиваясь жизнью одного правителя. Причина этого заключалась не только в отсутствии социальной базы, но и в том, что ведь тираны не были монархами, не был установлен принцип передачи власти по наследству.
Борьба демоса и олигархов выражалась не только в тирании, но и в политических переворотах. Периоды господства демоса сменялись периодами господства олигархов. Естественно, это дополнительно расшатывало устои полисных институтов.
Кризис полиса выражался также в нарастающем стремлении объединить Грецию. Этого требовал рост экономических связей. Полисы, которые возникали в условиях полунатурального хозяйства, когда достаточным был обмен между городом и окружающей сельской местностью, которые возникали в племенных рамках, теперь становились архаизмом.
Необходимость объединения диктовала и внешняя угроза. На юге укреплялся Карфаген, который уже начал захватывать ближайшие греческие полисы. С востока наступала Персия. Персы уже захватили греческие полисы-колонии в Малой Азии и подбирались к проливам в Черное море. А захват проливов был бы катастрофой: оттуда, с Черного моря, Греция получала половину потребляемого хлеба.
Но объединению Греции препятствовало продолжавшееся изнурительное противостояние Афин и Спарты, причем каждый из этих двух полисов стремился подчинить своих союзников, а в конечном итоге объединить и всю Грецию. В этом стремлении соперники не стеснялись даже прибегать к помощи Карфагена и Персии.
Новые тираны также стремились к объединению Греции, захватывая соседние полисы. Особенно успешно в этом направлении действовали возглавивший Фессалию Ясон и глава Сицилийского государства Дионисий.
Однако было очевидно, что ни одна из этих сил не в состоянии выполнить задачу объединения Греции, раздираемой внутренними противоречиями. Поэтому на первый план выступила идея «призвания варягов». Надежды на объединение Греции и успешную экспансию на Восток стали связываться с растущим Македонским государством.
4.10. Македонское господство 6 Греции
Поскольку империя Александра Македонского и эллинистические государства его преемников охватывали огромную территорию, преимущественно за пределами Европы, мы рассматриваем экономические процессы в Азии и Африке лишь в самых общих чертах. Иными словами, объектом нашего изложения будет не империя Александра, а Греция в составе этой империи.
Македония была расположена к северу от Греции. Ее население греки считали «полуварварами» (т. е. «полугреками»), и не только потому, что это была смесь греческих и иллирийско-фракийских племен. Местный язык был близок греческому, и естественно, страна находилась под сильным влиянием греческой культуры.
К началу IV в. Македония по уровню своего развития была близка гомеровской Греции. Ее территория распадалась на несколько областей, во главе которых стояла военно-земельная аристократия, подобная басилевсам гомеровских греков. Ее власть ограничивалась народными собраниями, состоявшими из мужчин-воинов. Городов почти не было. В отличие от гомеровской Греции во главе страны стоял царь. Его власть была ограничена военно-племенной знатью, стремившейся к самостоятельности.
Подлинно монархический строй здесь устанавливается при Филиппе II (359–336 гг. до н. э.), который покончил с сепаратизмом, предоставив крупнейшим представителям местной знати главные посты в государстве, включив их в совет сетеров («товарищей» царя). Он создал знаменитую македонскую фалангу, и это стало главным стимулом объединения разрозненных племенных отрядов в боеспособную централизованную армию. Теперь военные составили служилое сословие, подчинявшееся царю.
В молодости несколько лет Филипп провел в Фивах, хорошо усвоив за это время греческую культуру. Став царем, он стал усиленно «внедрять» ее в Македонии, а также содействовать развитию ремесла и торговли, строительству городов по образцу Греции. Но для развития торговли надо было получить выход к морю, и Филипп в первую очередь захватывает прибрежные греческие полисы, основанные в свое время в качестве колоний.
Но это было только началом. Филипп стал продвигаться в глубь Греции, используя междоусобицы полисов. Когда один из враждующих полисов призывал его на помощь, македонские фаланги легко одерживали победу, и побежденный полис оказывался под властью Филиппа. Лишь когда македонский царь захватил уже значительную часть Греции, против него под руководством Афин объединилось несколько полисов. В 338 г. при Херонее Филипп разбил войско союзников. Этим сражением судьба Греции была решена.
Победе Филиппа способствовали не только междоусобицы полисов, но и внутренние распри в каждом из них. Борьба между демократами и олигархами теперь вылилась в дискуссию между сторонниками и противниками македонского господства.
Выразителями интересов промакедонской группировки, которая состояла преимущественно из богатых рабовладельцев, стали философы Платон и Аристотель. Аристотель сам был наполовину македонцем. Он провел молодость при македонском царе, был воспитателем его сына Александра. Эти философы доказывали, что македонский царь объединит Грецию, сохранив основные достижения строя полисов, и не только защитит от натиска Персии, но и оттеснит ее, позволив Греции захватить новые богатейшие владения и расширить выгоднейшую торговлю.
Антимакедонскую группировку, представлявшую интересы демократических слоев, возглавил Демосфен. Слово «филиппики», как стали называть его страстные обличения Филиппа, стало нарицательным. Сторонники этой группы призывали к сплочению полисов против Филиппа. Они справедливо утверждали, что подчинение Македонии ликвидирует демократические институты полисов, в том числе народные суды, раздачи, зрелищные деньги.
Филипп учитывал эти разногласия и проводил мудрую политику, стараясь привлечь на свою сторону как можно больше греков. Даже после битвы при Херонее репрессий против Афин практически не последовало: Афины были тем культурным центром, который оставался идеалом для Филиппа. В 337 г. он созвал конгресс в Коринфе с участием представителей всех полисов. На этом конгрессе было провозглашено, что полисы сохраняют свою самостоятельность со всеми демократическими институтами. Это должно было примирить с поражением по крайней мере некоторых сторонников антимакедонской группировки. На конгрессе была также объявлена неприкосновенность частной собственности с запретом переделов земли. Это означало реализацию программы сторонников олигархии.
В качестве компенсации за потерю независимости для всех греков, в том числе и демократических слоев, был выдвинут лозунг войны с Персией. Такая война теперь была посильной задачей, она восстанавливала в глазах большинства славу и величие Греции, поскольку греческие и македонские войска должны был действовать вместе, выступая в качестве победителей. К тому же Персия считалась очень богатой страной. Призыв Исократа, одного из лидеров промакедонской группировки, перенести войну в Персию, а персидское золото в Грецию находил отклик у всех слоев греческого населения.
В результате конгресса возник странный симбиоз – сочетание формально свободных полисов с военной монархией. «Самостоятельность» полисов выражалась лишь в том, что у власти оставались прежние правящие круги и сохранялись прежние органы, но лишь при условии сохранения лояльности македонскому царю. Практически эти органы были подчинены царской администрации. Преимущественное значение теперь приобретали личные связи с представителями царской администрации, и гражданин полиса постепенно превращался в подданного царя.
Тем не менее объединение Греции, хоть и ценой потери ее независимости, совершилось, а политическая программа олигархов была реализована полностью.
Стремительное наступление на Восток и создание огромной империи произошло уже при сыне и преемнике Филиппа – Александре Македонском (356–323 гг.).
Одной из главных причин побед Александра было разложение Персидского государства Ахеменидов. Оно делилось на сатрапии, и каждый сатрап стремился к самостоятельности. Завоеванный персами Египет добивался отделения от Персии, восстановления своей независимости. В западной части Персии оставались греческие колонии, сохранялись экономические связи с Грецией, и эта часть также стремилась отделиться. Армия Дария состояла преимущественно из слабо вооруженных и плохо обученных крестьян, по крайней мере часть которых видела в македонцах избавителей от крайне жестоких методов восточной деспотии.