– Наверное, это всего лишь Юханна, которая здесь работает.
– Нет. Она его тоже не видела.
Веру так трясет, что ей нужен оксасканд. Нина задается вопросом, как долго это продолжается.
И где, черт возьми, ошивается Юханна?
– Он злой, – продолжает Вера. – По-настоящему злой. Его не должно здесь быть.
– Ничего страшного, – успокаивает ее Нина и смотрит в ванную.
Там никого.
– Но он же хочет похитить Дагмар! – шепчет Вера, глядя на кровать, в которой все еще спит ее сестра.
Беспокойство растекается у Нины внутри. Иногда старики могут быть очень убедительны. Конечно, Вера просто внушила себе, что в «Соснах» появился непрошеный гость, но ее страх в высшей степени реален.
– Тогда ему придется иметь дело со мной, – очень мягко произносит Нина. – А сейчас постарайтесь отдохнуть, я скоро принесу завтрак.
Она поворачивается, собираясь уходить, и видит, что Дагмар тоже села в постели. Ее глаза блестят в полумраке. Старуха молча следит за Ниной, когда та выходит из комнаты.
Нине кажется, будто, закрыв дверь, она слышит хриплый смех. Она идет назад по коридору. Зовет Юханну, но не получает ответа. Останавливается у квартиры Г6, рядом с которой все еще стоит ведро. Заходит так тихо, как только может, на случай, если Моника спит.
Но Моника просто лежит в постели, лампа включена. На коленях раскрытая газета с кроссвордом. Она оборачивается к Нине, когда та входит в комнату.
– Привет, дорогая, – здоровается она.
Нина садится в кресло. Смотрит на нее. И старается не надеяться зря.
– Здравствуйте, – говорит она. – Вы меня помните? Моника смеется, откладывает ручку и складывает газету:
– Разумеется, помню. Ты же малышка Нина, хотя сейчас ты, конечно, стала совсем взрослой.
Нина кивает. Слезы обжигают уголки глаз.
– Это точно, – говорит она.
Моника наклоняет голову набок. Дружелюбно улыбается.
Она снова стала Моникой.
Но это продлится недолго. Никогда не бывает долго, раз человек болен настолько серьезно, что оказался в «Соснах». Но в этот момент Моника здесь.
– Как же я рада тебя видеть, – говорит она. – Ты так давно не заходила.
– Да, – соглашается Нина.
– Подойди поближе, я на тебя погляжу.
Нина встает с кресла. Моника ощупью ищет ее руку, и Нина берет ее в свою. Осторожно сжимает.
От этого прикосновения по щекам Нины льются слезы, и она вытирает их свободной рукой.
– Ну, милая моя, плакать уж точно не стоит, – утешает ее Моника.
– Простите, что не давала о себе знать все эти годы, – тихо говорит Нина.
– У тебя наверняка было много забот с собственной семьей. Я же это понимаю.