- Нет, – сказал капитан. В глазах старика появилось отчаяние.
- Прошу вас… там моя жена…
- Жена?!
- Покойная, – торопливо добавил старик, осеняя себя крестным знамением. Кеннет моргнул. Происходящее уже совсем вышло за рамки здравого смысла.
- Я не могу понять, что вы от меня хотите?
- Похороните ее, – прошептал старик. – Она так хотела, чтобы ее похоронили в море…
Бреннон устало провел рукой по лбу.
- Отец, у меня не похоронная контора, и...
- Но сэр, прошу вас! Я заплачу! Я не могу... это было ее последнее желание... разве я могу...
Капитан присел на корточки, чтобы лучше рассмотреть ящик. Добротный, хорошо заколоченный гроб не из дешевых. На крышке вырезано распятие. Все, как полагается. Смущали только гвозди. Бреннон провел пальцем по головке ближайшего гвоздя.
- Серебро?
- Да.
- Зачем?
- Сэр, это ведь для моей жены. Чтобы красиво.
Капитан поднялся.
- Сколько?
- Сто тридцать шесть крон золотом, – застенчиво пробормотал старик, снова протягивая ему кошель.
- У меня на борту есть священник. Пассажир. Придется заплатить...
- О, не волнуйтесь, сэр. Все необходимое уже сделано, осталось лишь предать… ее... – голос старца дрогнул.
- Ну ладно. Предадим в лучшем виде, – хмыкнул Бреннон, взвесив в ладони кошелек. Осталось пересчитать деньги и затащить ящик – тьфу, гроб! – в трюм ночью, когда пассажиры разбредутся по каютам. Кеннет понимал, что наличие в трюме гроба едва ли их осчастливит. Меньше знают – крепче спят.
***
В каюту Кеннета заскреблись, когда он заполнял судовой журнал.
- Чего надо? – отозвался Бреннон, досадуя на фонарь, со скрипом качающийся в такт движению "Аберрейн". Надо бы привинтить его к столу.
- Санкт-Себастьян прошли, – отозвался Ян из-за двери. – Просили напомнить.
Капитан отложил карандаш и бросил взгляд в иллюминатор.
- Свистни сюда Фрэнка и Дрейка.
- Хорошо, кэп.
Кеннет задумчиво потер щетинистую щеку. Гвозди – вот что не давало ему покоя. Зачем заколачивать гроб любимой жены серебряными гвоздями? Оно красиво, конечно, кто же спорит, но…
«А ты, старушка, ничего не чуешь?»
«Аберрейн» сердито поскрипела переборками. Она вообще не жаловала покойников, и к гробу в трюме отнеслась настороженно. Кеннет побарабанил пальцами по столу. Он чувствовал, что “Аберрейн” категорически не понравился этот груз, хотя в общем, это личное дело каждого, как хоронить своих жен, но, черт побери, гвозди-то зачем серебряные?!