Повседневная жизнь осажденного Ленинграда в дневниках очевидцев и документах: читать начало книги онлайн

Противотанковые рвы, наспех вырытые, не могут в какой-либо мере сравниться не только с линиями Мажино и Зигфрида, а даже простыми полевыми укреплениями временного характера. Значит, у них появилось сомнение в возможности пробиться в город. Надо этот момент использовать и грянуть на них всей нашей мощью, чтобы деморализовать его и изгнать от Ленинграда и Ленинградской области.

Этот момент приближается, и как только подобная обстановка создастся на других фронтах, можно будет смело сказать, что гитлеризму пришел конец. Гитлеру и его собакам придется тикать, так как свои же солдаты будут их уничтожать безжалостно. Тогда воспрянут порабощенные народы Европы, поднимутся во весь свой рост, сотрут нацистов в порошок.

На Неве около нас накопилось солидное количество кораблей. Соседство не самое приятное, так как противник регулярно совершает на них авианалеты. И неизбежны жертвы среди мирных жителей, живущих по соседству с боевыми кораблями. С другой стороны, приятно смотреть на стволы корабельных орудий, готовых направить навстречу врагу свой смертоносный груз.

Мне доводится наблюдать, как ведется огонь по позициям врага из дальнобойных орудий. Жутко смотреть, но приятно осознавать, что каждый снаряд наносит урон врагу. ‹…›

Вчера поздно вечером довелось видеть несколько групп наших самолетов, направляемых в тыл противника с грузом патронов. Каким благодарным и любовным взглядом провожает каждый честный советский патриот эти машины, которыми управляют сталинские соколы – наши советские летчики, добродушные и улыбчивые на земле и сурово сосредоточенные за штурвалами своих боевых машин. Хочется сказать им вслед: бейте их, гадов, без пощады, обрушьте на них разящий огонь вместе с нашей лютой ненавистью к мародерам-фашистам. С такой же радостью встречаешь самолеты, возвращающиеся с боевого вылета. С удовлетворением констатируешь, что сокол наш разбил что-то, убил сколько-то фашистов и невредимым вернулся домой. Хочется крепко обнять и благодарно расцеловать каждого и влить новую силу для последующих полетов.

24/IX получил от Таменьки две телеграммы, спрашивают о моем здоровье. Мне понятна ее забота и беспокойство после сообщений о воздушных налетах на Ленинград. В ответ послал телеграмму о состоянии своего здоровья.

Сегодня вновь получил две телеграммы, одну из них молнию. Пишет, что от меня никаких звуков не доносится. Придется, сердечной, послать еще телеграмму и открытку. Здоров, здоров, моя дорогая. Пока здоров. Кто его знает, буду ли и дальше жив. Но внутренне я почему-то убежден, что буду жить. Я не мыслю себе, что не увижу больше моих родных, любимых, прочь эти грустные мысли. Я их увижу и с жаром обниму свою женушку и детишек. Как-то иначе и быть не может. Но нервы крепко потрепаны. Это видно хотя бы из того, что каждый пустяковый хлопок выхлопной трубы автомашины или стук дверей кажутся на один миг разорвавшейся бомбой. И все это сопровождается внутренним содроганием. Видимо, срабатывает инстинкт самосохранения. Телефонный звонок вызывает подпрыгивание на стуле. На фронте говорят, это быстро проходит, но здесь, в городе, живущем «мирной» жизнью, очевидно, сказывается на всех.

27/IX-1941 года

После долгого перерыва довелось мне сегодня побывать у себя на квартире на Московском шоссе. Съездил неудачно, так как попал под бомбежку, но, с другой стороны, удачно вышел из «боя», так как остался цел и невредим. Однако пришлось пережить несколько тревожных минут. Заправляя в коридоре велосипед, услышал гул вражеских самолетов и буквально сразу же разрывы бомб, которые были все ближе и ближе. Наконец, одна хлопнула совсем рядом, дом закачало, но стекла остались целы. Я встал между дверями при выходе, предполагая, что, если засыплет, откопают. Но откапывать, к счастью, не пришлось. Вскоре я сел на велосипед и отправился на почту переадресовывать газету. Только сел за стол писать заявление, вблизи раздался невероятный грохот, задрожал дом, да так, что у меня вставочка выпала из рук, но обошлось без неприятностей.

29/IX-1941 года

Вечером у П. М. варили курицу, но не успели. Раздался сигнал воздушной тревоги. Невзирая на это, решили предварительно попить чайку. Но не вышло. Раздался оглушительный грохот, я инстинктивно подался вперед и поперхнулся чаем. П. М. понудил меня пойти в «бомбоубежище». Ставлю кавычки потому, что не натуральное бомбоубежище, а скорее психологическое, т. к. помещается под пятиэтажным домом, но с деревянными перекрытиями, которые не могут защитить укрывшихся там людей от прямого попадания даже от 250-килограммовой бомбы, а быть может, и не от прямого.

Сидя в подвале, слышали гул самолетов и взрывы бомб совсем недалеко. От взрыва одной бомбы подвал замер, и люди приготовились к катастрофе: земля заходила под ногами, и стены закачались. Но катастрофа миновала нас, бомба упала рядом с военным училищем связи, что напротив квартиры П. М. Удивительней всего то, что даже стекла в квартире остались целы. Это получилось потому, что бомба оказалась небольшого калибра, видимо, килограмм 100. К тому же она упала с другой стороны противостоящего дома, и этот дом задержал взрывную волну. После отбоя мы разделались с курицей, и я собрался ехать на завод.

Сев в трамвай, я успел доехать только до Московского вокзала, так как по проспект 25 Октября трамваи не ходили. Оказалась, бомба солидного калибра угодила во Дворец пионеров и разнесла гордость нашего юношества. Кроме того, разгромила все рамы и двери во всех противостоящих домах, я видел груды стекла и зловеще зияющие, как раны на теле, дыры, темноватых оконных проемов. Сквозь них видна была обрушившаяся с потолков штукатурка и висящая арматура. А какие стекла разбиты?

Зеркальным стеклом были застеклены все эти дома от ул. Пролеткульта[48] до Фонтанки, на самом красивом проспекте Ленинграда. Взрыв этой бомбы застал Николая Ивановича на наблюдательной вышке на ул. Пролеткульта. Он говорил, что жутко было, когда еле удержался на ногах, ухватившись за перила, а дом качало из стороны в сторону. ‹…›

Ночью тревога повторилась около часу, но я сказал себе: «Пусть бомбят, черт с ними, а я буду спать». И уснул, так что ничего не видел и не слышал. А вообще это легко!

Спать во 2-м этаже 3-этажного дома, который может развалиться даже от артиллерийского снаряда. Это, конечно, легкомыслие и ложный стыд (идти в убежище), тем более вокруг нас заманчивые мишени для налетов (три судостроительных завода да еще куча боевых кораблей).

30/IX-1941 года

Сегодня выходной день, решил его разок провести как выходной. С начала войны выходные существуют номинально, и фактически работаешь, их не замечая. Утром сходил в баню, днем пошел к П. М., чтобы заняться приготовлением обеда. Сварил горох с грудинкой. П. М. пришел, когда обед был готов, да еще какой. Мы оба ели и нахваливали. Предварительно выпили по паре рюмок «горючего». Однако закончить трапезу не удалось.

‹…› Прозвучал сигнал воздушной тревоги. Пошли в убежище. Сидели там полтора часа, слышали разрывы бомб, но в этот раз где-то далеко, примерно на Выборгской стороне. Покинув убежище, я без промедления отправился на завод. Больше налетов сегодня не было.

Сейчас слушаю по радио чтение передовицы «Ленинградской правды», посвященной боевой учебе всех могущих носить оружие от 16 до 50 лет. Будем все готовиться к битве за родной город-страдалец, уже с лишним месяц выдерживающий осаду вооруженного до зубов врага. Встанем грудью, но город, носящий имя великого человека нашей эпохи, город Ленина, не отдадим никогда фашистским гадам. ‹…›

П. М. передал мне печальную новость, услышанную от шофера Володарского райкома ВКП(б). Оказалось, что при обратном захвате нашими войсками города Пушкина в нем остались диверсанты, которые напали на работников, проявивших преступную беспечность, жертвой которой они стали. Всех работников райкома вплоть до уборщицы фашистские изверги перерезали.

Вот как «гуманно» обращается враг с населением. Да и наши хороши. Полученные уроки не усвоили. Кричат, кричат о бдительности, митингуют, других призывают, а сами за словами ничего не видят, повторяют заученные фразы, как попугаи. И вот результат. Пора бы уж, кажется, говорить, делать так, как подсказывает собственный разум, а не достает его, то неча лезть не в свой кузов. Ну, разве автоматы безмозглые, а не живые люди, призванные руководить определенным участком государственной работы и других приобщать к ней, а на поверку выходит полный идиотизм и кретинизм. О, как стыдно и больно за них, стыдно, потому что они олицетворяют собой передовую партию, а больно, потому что все же наши простые, добрые русские люди, живущие с беспечностью мирного времени.

1-4/X-1941 г[ода]

За эти дни произошло очень много событий, которые я не имел возможности занести сюда. Прежде всего необходимо отметить, что фашисты пунктуально и методично начинают бомбежку города в 19:30-19:40 ежедневно. При этом бомбежка не в пример предыдущим продолжается в течение всей ночи волнами. За сегодняшнюю ночь на 5 октября, например, было сброшено очень большое количество зажигательных и фугасных бомб. Если раньше на «Васин» остров падало очень мало, то теперь сброшено огромное количество бомб. Возникло много пожаров. На наш объект, к счастью, упала только одна бомба, которая быстро была погашена.

Начиная с 1 октября раздавалась огромной интенсивности канонада из наших дальнобойных орудий. Причем она не прекращалась даже ночью. Надо думать, это немец подошел где-то близко, и его обстреливают.

В частности, мне известно, что немцы находятся близко от Пулкова, как будто бы в Лигове. Это уже город. Кроме того, было несколько воздушных десантов в пригородах. Из числа ли этих негодяев вербуются люди, пускающие ракеты во время воздушных налетов. Дело в том, что во время налета то там, то тут появляются осветительные ракеты, горящие в воздухе по несколько минут. В ожидании этого сигнала самолеты «ноют» над городом и с появлением ракеты, как шакалы, набрасываются на это место и сбрасывают бомбы.

5/X-1941 года

Враг сегодня нарушил свое «расписание» бомбардировок. В место «обычных» 19-20 часов налетел в час ночи. Потому ли что (как болтают некоторые) сегодня воскресение и он «отдыхает» или потому что (это более правдоподобно) с вечера барометр стал заметно падать. Действительно, в его урочное время начался дождик, но к ночи барометр устремился вверх и достиг 770 мм. ‹…› Тучи разбежались. Окаянная луна осветила тревожно уснувший город. Мокрые после дождя крыши в лунном сиянии и сделались отличными ориентирами. Однако оказалось, что защитники города оставались начеку и враг встретил достойный отпор. Появление в небе над городом наших ночных истребителей оказалось весьма эффективным средством против ночных полетов. Противник дрогнул и, беспорядочно бросая бомбы, поспешил убраться.

6/X-1941 года

Сегодня немцы пунктуальны. Воздушный налет начался в 7:20 вечера и продлился до 11 часов. В эти часы был у Жоржика. После трех он, я и Борисов закусили немного свининки и запили 100 г спирта. Беседа затянулась до полуночи. Вспоминали юношеские годы. Вышел от них в начале первого. Как и следовала ожидать, трамваи уже не ходили. В пути попались два встречных трамвая, а попутных не было ни одного. Я был вынужден топать пешком до управления, около десяти километров. Но я не жалел и с удовольствием прогулялся. Погода была на редкость тихая, луна время от времени выглядывала из-за туч. Пожелтевшие листья нависших над тротуаром лип и тополей навевали мысли, совсем не соответствующие грозной обстановке в Ленинграде. Тишина лишь изредка нарушалась лаем проснувшейся бог весть почему собаки и легким шумом шагов патрулей, проверявших ночные пропуска у запоздавших пешеходов. К дому П. М. я прибыл около 2 часов. Нажав кнопку квартирного звонка, я стал ожидать мягкий шорох шаркающих ног обитателя квартиры. Но не тут-то было, знакомых шагов не было слышно. Я повторил звонок, но и после него ничего не услышал. Это зловещее молчание ничего хорошего не предвещало; я стоял обалделый, размышляя над тем, где я смогу провести ночь. Перспектива уличного ночлега меня мало привлекала. В бомбоубежище было не попасть, т. к. входные ворота во двор были закрыты. Со злостью и тупой безысходностью я вновь нажал кнопку и надолго придавал ее к стенке. И оказалось, не зря я на нее давил. Донесся приятный шум в передней и заспанный голос жильца:

[48] Ныне – Малая Садовая.