Тимош и Роксанда: читать начало книги онлайн

— Пробиться к Вишневецкому мы не можем, — подытожил минувший день князь Корецкий.

— Надо все-таки пробиваться к Збаражу, — предложил староста красноставский Марк Собесский.

— Положение очень трудное, — все что нашелся сказать брат его Ян, староста яворский.

— Предлагаю стоять табором здесь, на Стрипе, — властно, спокойно сказал канцлер Оссолинский. — В Люблин надо сегодня же отправить гонца. Но самую большую надежду я возлагаю… — канцлер сделал паузу, — на Ислам Гирея.

— Вы думаете, он пойдет на переговоры? — спросил Ян Казимир.

— По крайней мере, нам следует попытаться завязать их.

— Но разве хану не выгоднее разговаривать с пленниками?

— Ваша королевская милость! — канцлер отвесил легкий поклон. — Осмелюсь предположить, что хан любит не пана Хмельницкого, но наши польские деньги, наших прекрасных дев, которые идут на невольничьем рынке Гезлева и Константинополя по самой высокой цене… И разве хану выгодно усиление казаков, которые ищут союза с Москвой?

— Хану нужны слабые казаки, беспомощная Польша и слабовольная Москва, — сказал Ян Казимир. — Что ж, давайте напишем хану письмо.

Канцлер встал, вызвал офицера.

— Пришлите пленного татарина.

— Оказывается, мы тоже берем пленных? — горестно усмехнулся король.

Письмо к Ислам Гирею было тотчас написано. Король спрашивал, какие причины побудили хана напасть на окраинные земли Речи Посполитой. Он, король, готов быть с ханом в братской дружбе и любви навеки, исполняя прежние государственные пакты. Неужели хан забыл доброе, сделанное ему королем Владиславом, который отпустил Ислам Гирея из плена без выкупа?

Едва гонец выбрался из табора, как поднялась тревога. Бежали семь поветов. Смуту поднял Любомирский. Он распустил слух, что король уехал от войска.

— Свечи! Дайте свечей! — приказал Ян Казимир. — Несите передо мной, чтоб воины видели своего короля.

Он шагал по табору при свечах и думал о своем брате Карле: «Вот оно, братец, королевское счастье! Кругом смерть, развал, трусость, предательство! Нет, братец! Это тебя Бог наградил, освободив от короны. Венец у меня, но он терновый!»

Стреляли. Казаки и ночью рвались к лагерю.

— Вперед! — командовал король. — На вылазку, воины мои!

Но шляхтичи, прослышав, что король ходит по лагерю, гонит воевать, лезли под возы, в сено, забрасывали себя тряпьем.

— Да где же польское дворянство?! — вскричал король. — Вы все хлопы!

В ярости он пинал тюки под телегами, палашом плашмя лупил шляхтичей, выгоняя их из укрытия.

Королевский ксендз, изумленный такой постыдной трусостью воинства, поднял с земли брошенное знамя и кликнул к себе простых возчиков из крестьян. Одарил каждого, кто пришел к нему, талером, вооружил и повел на казаков. В отряде было человек триста, но казаков они прогнали с большим для тех уроном.

Еще не рассвело, когда от хана прибыл мурза с письмом. Ислам Гирей требовал дань за прежние годы, ибо король Владислав не платил поминок.

— Возьмите в казне сто тысяч, — приказал король Оссолинскому. — Отвезите их хану и обещайте все, что ни потребует, иного пути к спасению у нас нет.

Генералиссимус с мешком денег отправился к Ислам Гирею покупать мир.

Хан Ислам Гирей спал.

— Я приехал говорить о мире, — не без негодования говорил мурзам пан Оссолинский. — Разбудите хана! Он ждет ответа на свое письмо.

— Хан спит, — объяснил терпеливо канцлеру мудрый Сефирь Газы, правая рука властелина.

— Когда же начнутся наши переговоры?

— Утром. Русские любят присказку: «Утро вечера мудренее». А у вас как говорят?