— Рыцари! Речь Посполитая, великая своими воинами! — В легком панцире, без шапки, князь Иеремия явился перед смертельно уставшими бойцами. — Соберите силы, ударим на казаков! Надо им показать, что мы свежи, как никогда! Пусть поймут, что нас им не одолеть!
Никто не пошевелился. Князь Дмитрий, слушая дядю, думал о том, что атака, которую он предпринял два часа тому назад, оказывается, ничего не дала. Смерть казака, которого он добил, — ничего не дала. Человека не стало, многих не стало, но все идет по-прежнему. Какая же это бессмыслица…
А князь Иеремия метался перед своим войском.
— Знамя! — приказал он. — Знамя ко мне!
Знамя вынесли.
— Шляхта, где же слава твоя?! Кто любит Речь Посполитую, восстань!
Медленно собирались охотники.
— Рыцари, я знаю, в каком бою вы только что устояли, но нам надо, надо нанести ответный удар! Я на колени перед вами встану!
И встал на колени, под знаменем.
Зашевелились.
Построились.
— Господь ведет нас!
Князь Иеремия, как давеча Дмитрий, первым устремился с вала, и за ним пошли всей массой. Рухнули на головы казаков, погнали прочь из недорытого окопа.
Ввалились на плечах отступающих в первую линию старых окопов и оттуда выбили.
— Тимош! — раздался крик тревоги.
Князь Иеремия увидал: со стороны Колодно идет на рысях большой конный отряд, и впереди его рыцарь на желтом высоком коне.
— Пушки! Пушки разворачивай! — скомандовал князь Иеремия и с каким-то шляхтичем принялся толкать отбитый у казаков фальконет.
Шляхтич был Павел Мыльский. Павел забил в жерло пороховой заряд и заряд картечи, князь насыпал пороха на полку, высек огонь, зажег фитиль.
— Подпустим ближе!
— Уходить надо! Наши бегут! — Павел Мыльский забрал у князя фитиль и ткнул в порох…
Князь Иеремия бежал легко, и, обернувшись, Павел понял: казаки не догонят. И в тот же миг Вишневецкий кубарем покатился по траве, вскочил, ойкнул, заскакал, беспомощно озираясь по сторонам, и остановился, с ужасом глядя на вырастающую из-под земли лавину чужих лошадей.
Павел Мыльский вернулся.
— На закорки!
Подхватил князя за тощие ляжки, побежал, сначала не чувствуя груза, но уже через минуту пот заливал ему глаза.
«Не добежать!» — думал Павел, но бежал, ловя подгибающимися ногами землю.
— Богородица! Помоги! — прошептал он.
В глазах было совершенно темно, но он бежал, бежал, бежал.
— Матушка, где ты? Помолись! Помолись за меня!
Обернуться назад он не мог и бежать уже не мог. Он шел, вцепившись в ношу, хотя слышал, что князь что-то говорит ему, что-то кричит.
Рухнул на землю. И в это время с вала ударили свои пушки.