Тяга к свершениям: книга четвертая: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

— И зная это… все равно обвините меня?

— Но ты же не оставляешь мне выбора, — равнодушно произнес Сергей Леонидович. — Ты не хочешь сейчас помогать мне — с какой стати я должен буду идти на встречу тебе… Расскажи мне, что ты знаешь. Я не прошу тебя выдумывать какую-то клевету или оговаривать Дульцова. Просто расскажи, что тебе известно и все. Скажи правду! — уже в открытую давил таможенник.

Романа бросило в сильный жар, тело разом пробило горячим потом, сознание поплыло. Вокруг все кружилось, ходило ходуном. Слова Сергея Леонидовича искаженными отрывками раздавались где-то вдалеке.

— Не скажешь… вводил следствие в заблуждение, скрывая… слышишь?!. в тюрьму!.. сотрудничать… и я гарантирую… только свидетель…

Рассудок Романа померк, и он потерял сознание.

VI

Роман открыл глаза: он лежал на спине, на кушетке, в совершенно незнакомом ему помещении. С левой стороны от него находились два широких во всю стену окна: жалюзи на них были подняты и свет свободно проникал внутрь, буквально заливая собою всю комнату, а через открытую настежь дальнюю от него створку помещение наполнял свежий пьянящий воздух и пронизывали веселые отголоски теплого солнечного летнего дня. Вся эта живая атмосфера тут же взбодрила Романа: он окончательно пробудился, приподнялся на локти и осмотрелся.

Комната представляла собой что-то вроде медицинского пункта. Она была небольшой, но очень чистой и светлой. Помимо кушетки, здесь находилось еще два стола, заставленных различным оборудованием, несколько шкафов сервантного типа, как и стены — белого цвета, и пара тумбочек. Дверь находилась справа от Романа, а в противоположной стене был еще один дверной проем в небольшое смежное помещение, наполовину прикрытый раздвижной пластиковой перегородкой.

Роман поправил подушку и устроился на кушетке полусидя. Он был в брюках и рубашке, но без ботинок и укрыт сверху шерстяным пледом. В изголовье возле кушетки стоял стул, на котором находился мобильный телефон, разная мелочь и его туристская сумка из светлой кожи. Лишь увидев сумку, Роман поспешил проверить ее содержимое — деньги лежали на месте, в полной сохранности; он посмотрел время в телефоне — было два часа дня.

Роман чувствовал себя сейчас заметно лучше, чем накануне: у него, похоже, не было температуры, голова совсем не болела и только некоторая слабость и легкое недомогание напоминали все-таки о засевшей внутри болезни. Правый рукав его рубашки был закатан, а на изгибе под локтем небольшими красными пятнышками виднелись следы от двух уколов. Роман расправил рукав и, снова улегшись, принялся восстанавливать в памяти прошедший день.

Довольно ясно помнил он все до того момента, как Дульцова увела таможенница; последующие же события всплывали в его сознании размытыми, бессвязными обрывками. Роман не мог уверенно сказать, на самом ли деле просыпался он после того как забылся на диване в холле таможни, или эти воспоминания являлись сном, плодом его болезненного воображения. Все спуталось, смешалось у него в голове. Разговор с Сергеем Леонидовичем отложился отдельными фактами, образами, по которым Роман, как ни старался, не мог воссоздать целостной картины. В мельчайших деталях помнил он зеленый сейф у входа в кабинет, кружку, из которой пил воду, или, например, предметы, находившиеся возле него на столе, но при этом совершенно не представлял, как в целом выглядело помещение, в котором они разговаривали, какая там была мебель. Не в состоянии Роман был вспомнить и лица таможенника: закрыв глаза, он силился проявить его в своем сознании, но образ Сергея Леонидовича неизменно ускользал от него, так и не успевая обрести четкие очертания.

«А был ли на самом деле этот таможенник? — усомнился про себя Роман. — Может мне все это причудилось? Хотелось бы, чтобы это был сон! Да, скорее всего, так оно и есть — очень похоже на сон… Артему надо позвонить!». Он взял со стула телефон и набрал Дульцова, но тот оказался недоступен. «Где он, интересно? А где я? Как я вообще здесь очутился?», — все больше возникало у него вопросов.

В этот момент дверь открылась и в комнату зашла медсестра — уже немолодая дама высокого роста и довольно толстая.

— Вы уже встали, — оживленно произнесла женщина.

Заглянув, очевидно, по каким-то своим делам, при виде Романа она просияла в приветливой улыбке и, тут же забыв обо всем прочем, направилась прямо к нему, достав по пути из стола градусник.

— Как вы себя чувствуете?

— Лучше.

— Давайте температуру померим, — сказала она, протянув термометр.

— Где я? — пристраивая градусник под мышку, поинтересовался Роман.

— На таможне. В медпункте, — ответила медсестра, перейдя в смежную комнату, отделенную пластиковой перегородкой.

— А как я здесь оказался?

— Вас принесли ночью в бессознательном состоянии, — находясь в соседней комнате, громко проговорила женщина, так чтобы Роман мог ее услышать. — У вас серьезная ангина. Вы на днях нигде не могли застудиться?

— Позавчера кондиционером продуло, — тоже повысив голос, ответил ей Роман.

— Очень сильное воспаление. В гнойное, я думаю, все же не перейдет, но все равно крайне опасное. Я вам антибиотики ночью поставила, вместе с жаропонижающим — и сразу полегчало, — продолжила она уже тише, вернувшись из смежной комнаты. — Вон сейчас и румянец какой-никакой появился. А были-то совсем бледными, — произнесла медсестра и, подойдя к Роману, протянула ему стакан воды и две каких-то таблетки.

Роман взял таблетки и, разом проглотив обе, запил их водой.

— Голова не болит? — спросила медсестра.

— Нет.

— Это хорошо. Давайте температуру посмотрим… И температура тридцать семь с половиной; ночью за сорок держалась. Тенденция хорошая, но ангина очень опасная болезнь: стоит чуть упустить — и последствия могут быть самыми плачевными! — смотря прямо на Романа, сказала она и, положив градусник в карман, пошла к двери. — Мне надо отойти ненадолго.

— А мне сейчас…? — начал было Роман, но тут же остановился. Медсестра вопросительно уставилась на него, ожидая окончание вопроса. — Нет, ничего, — добавил он, мотнув головой.

Роман хотел спросить, может ли он уже вставать, но передумал, с запозданием сообразив, что этот вопрос был бы совершенно лишним. Когда медсестра вышла из комнаты, он, полежав для верности еще несколько минут, снял одеяло, нашел под кроватью свои туфли, обулся и, собрав со стула вещи, направился к выходу, намереваясь поскорее оставить медпункт. Но, не дойдя до двери, он заметил на стене зеркало, а заглянув в него, замер в растерянности. Из зеркала на Романа смотрел какой-то плохо знакомый ему человек: измученный, лохматый, небритый, с растрескавшимися губами и впалыми больными глазами. Он окинул себя взглядом — одежда на нем была в еще более прискорбном состоянии.