— Сколько.
— Почти всю сумму.
— Вот гады! — воскликнул Дульцов досадливо. — Нашли же все-таки за что прицепиться. Десять тысяч евро, а не долларов! Просто из пальца высосали. И никогда бы они срок за это не дали!
— Могли бы, — кивнув головой, со знающим видом заверил его Роман. — Условный — так вообще запросто. И все в рамках закона.
— Полнейший ерунда, — продолжал возмущаться Дульцов, правда, теперь уже спокойнее. — Дурдом. Но все обошлось — это главное… А мне тоже пришлось побегать…
Он взялся за пиво; следом поднял свой бокал Роман.
— Я, кстати, звонил тебе… Много раз… Но ты не отвечал. Как-то даже заходил.
— Мне говорил отец, что ты приходил, — сухо обронил Роман.
Отхлебнув немного пива и вернув бокал на стол, Дульцов вдруг поник и еще с минуту сидел не говоря ни слова, будто стесненный, смущенный чем-то. Роман тоже молчал, потихоньку расшелушивая руками фисташки и отправляя очищенные ядра к себе в рот.
— Слышал про Максима, — не поднимая головы, наконец, прервал тишину Дульцов. — В интернете письма его опубликованы.
Сказав это, он посмотрел на Романа: тот перестал есть фисташки и не шевелясь с суровым видом сверлил взглядом одну точку на столе. Дульцов замолчал. Еще полных три минуты сидели в тишине.
— Как родители? — вновь заговорил Дульцов.
— Ничего… Последнее время уже проще. Особенно тяжело поначалу было: прокуратура, пресса… Сейчас мы вообще отдельно живем.
— Разъехались? — удивился Дульцов.
— Да. Трешку разменяли на две полуторки.
— Здорово. Давно же хотели. А куда переехали?
— Родители взяли там же, неподалеку от старой квартиры, а мы с Мариной купили в К-ком районе.
— Тоже неплохой райончик, — ободряюще заметил Дульцов.
— Да-а, нормальный. Привыкнем.
— Я вообще считаю, что лучше даже и подальше, но отдельно.
— Это точно.
— Как дома дела? — спросил Дульцов, буквально на глазах начиная преображаться. Напряжение его заметно уменьшилось, положение тела стало свободнее, глаза загорелись.
— Хорошо.
— Как Марина?
— Тоже нормально, — коротко ответил Роман. По тому беспечному виду и легкой интонации в голосе, с которыми Дульцов задал свой вопрос, он понял, что тот ничего не знает про болезнь супруги.
— Значит, вы только недавно новоселье справили? Столько забот теперь будет: ремонт надо делать, мебель покупать, — принялся размышлять Дульцов. Уголки его губ начали пробиваться в стороны, так что ему уже с трудом удавалось сдерживать их, чтобы не расплыться в самой откровенной улыбке.
— Да-а-а, — протянул Роман, с недоумением наблюдая происходившие в Дульцове метаморфозы.
— Сейчас, подожди…, — сверкнул тот глазами.
Он повернулся к стоявшему слева от него стулу и, сняв со спинки небольшую, размером с тетрадный листок, дешевую синтетическую наплечную сумку, передал ее другу.
Пребывая в некотором замешательстве, Роман открыл замок и заглянул внутрь, но увидев содержимое, не сразу поверил своим глазам. Он опустил в сумку руку: одна пачка, вторая, третья, четвертая и все — пятитысячными банкнотами.