— Значит, обживаетесь потихоньку? — спросил Роман, когда автомобиль набрал ход.
— Совсе-е-ем потихоньку. Пока и половины вещей не перевезли.
— Ты мне звони, когда к мебели перейдешь. Я приду, помогу. Шкаф-то, который в зале стоял, наверное, совсем неподъемный.
— Хорошо, — кивнул отец.
— Что мама?
— Сам же видел сегодня… Как на иголках ходит — слово ей не скажи…
— Ей, конечно, здорово досталось. Сначала Максим, затем с работы уволили. Это точно из-за него?
— Из-за него.
— А то, что квартиру разменяли? Злится?
Леонид Федорович лишь поморщился, очевидно, не желая расстраивать сына ответом, но и не в состоянии соврать.
— Ты знаешь: два других письма Максима опубликовали, — сменил он вдруг тему разговора.
— Каких два других письма?! — в сильнейшем удивлении вскинул брови Роман, все время до этого не проявлявший практически никаких эмоций. — Ваше что-ли?
— Не-ет, — будто бы даже испугавшись, сказал Леонид Федорович. — То, которое на нем нашли…
— С пенсионного фонда?
— Да.
— А второе — то же? С газеты?
— Нет.
— Как нет?!
— В том-то все и дело. Помимо того что на нем нашли, которое он в газету отправил и нашего, было еще одно. Его он отослал в местное отделение К-ской партии.
— К-ской партии?
— Да.
— И что там написано?
— Почти то же самое, что и в газетном, только политизировано больше.
— Может это липа какая-нибудь?
— Не липа, — убежденно мотнул головой Леонид Федорович.
— Почему ты так уверен?
— Нас следователь, который дело Максима вел, вызывал. Все рассказал и оригинал письма предоставил.
— Точно его подчерк?
— Точно.
— А где опубликовали?