— Иди, Эрин. Пора. Январь тебя ждет.
— Ты будешь со мной?
— Я буду с тобой. Иди. Не оставайся со мной в темноте. Расправь крылья. Лети отсюда.
И она исчезла. С нижнего этажа доносилось бормотание телевизора, с верхнего — чьи-то рыдания. Я сложила свои сокровища обратно в коробку. Завязала ленту. Сунула коробку в рюкзак, глубоко вдохнула и пошла вниз, к Январю.
5
Увидела его — и расхохоталась. На нем был его особый костюм для побегов: черные джинсы и черная флисовая куртка, черные с красным кроссовки и черная трикотажная шапка. Он играл в бильярд с Волосатиком Смартом. В углу стоял его рюкзак. Он подмигнул мне, отправил последний шар в лузу и сказал Волосатику, что ему пора. Трудно было не догадаться, что происходит. Волосатик осклабился и подмигнул. Фингерс подошла ко мне и тихо спросила:
— Вы ведь вернетесь, правда? Правда?
Мы обнялись.
— Конечно, — ответила я. — Далеко мы все равно не уйдем, нас поймают и вернут обратно.
Я улыбнулась, хотя меня грызли сомнения. Как нас вернут со дна реки или моря?
Уилсон Кэйрнс сидел лицом к стене за отдельным столиком и, как всегда, лепил из глины. Лепил он постоянно. Как одержимый. Морин говорила, что это ему полезно: так он воссоздает что-то из своего утраченного детства. Перед ним лежал большущий ком глины, рядом стояла миска с водой. Руки перепачканы, стол тоже. Он вылепил нескольких глиняных человечков. Одного поднес к лицу и подул на него. Потом повел его по столу. Я коснулась плеча Уилсона и сказала:
— Пока, мы ненадолго!
— Может быть, — откликнулся он.
И ведь не шелохнется, только ведет по столу свою глиняную фигурку.
— Чего? — переспрашиваю.
Смотрит на фигурку через толстые очки. Хоть бы моргнул.
— Может быть, — шепчет.
Отпустил человечка, и тот остался стоять.
Таращится на него.
— Видела, как он шевелится? — шепчет.
Я тоже вытаращилась:
— Нет.
Он поднял на меня глаза — будто сквозь меня видно что-то очень интересное.
— Надо смотреть очень внимательно. А то ничего не увидишь.
— Хорошо, — говорю. — Буду внимательно.
И собралась было уходить.
— Я слышал, что ты сказала.
— Что?
— Твои слова. Ты сказала, что мы можем добиться всего, чего захотим.
— Да.