Небоглазка: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

— Ты да я, плывем к свободе! Ты только представь, Эрин!

Подмигнул мне и вышел на цыпочках.

После этого много недель, куда бы я ни шла, под ногами у меня струилась река, покачивался плот. В снах тоже. Я знала: если что, я с ним.

3

В ту пятницу у нас снова была групповая беседа. Морин надела зеленое шелковое платье и белые туфли, рукой щеку подперла и смотрит на нас этак ласково. Жирный Кев и Тощий Стью расхаживают за нашими спинами. Я как взгляд Яна поймаю, он ухмыляется.

Морин гнала обычную пургу: что у нас тут надежно и безопасно, что все мы любим друг друга и можем без опаски говорить о самом сокровенном — все останется между нами.

— Мы хотим, чтобы вы ничего не боялись, — говорит. — Мы хотим залечить ваши раны и избыть ваши тревоги.

Потом она занялась с нами визуализацией. Мы должны были представить, что находимся в теплом темном месте, плывем в теплой темной воде. Душа и тело в полном покое. Ни будущего, ни прошлого, ни тревог. А мне все воображалась ледяная вода с быстрым течением. Светит луна, плот крутится и качается. Свобода. Свобода. Я открыла глаза, улыбнулась Яну и поняла: он видит ту же реку и лунный свет. Тут Морин говорит: а теперь все вернулись обратно. И поехала про беды, про утраты, про несчастья. А я все смотрю на других. На Макси Росса — он жует пальцы и надеется на одно: что сегодня Морин начнет не с него. На Фингерс Уайет, на ее чудные зеленые глаза, на шрамы от ожога у нее на шее. На Уилсона Кэйрнса — он такой жирный, что ляжки свисают со стула; сидит неподвижно, уставившись в стену. Уилсон. Один из немногих, кто никогда не пытался сбежать. Такому жиртресту и ходить-то нелегко, не то что бегать. Он прибыл сюда с тощим чемоданчиком, мешком глины и инструментами для лепки. Рассказывали, что у родителей он чуть не погиб. Для него «Белые врата» стали надежным убежищем, где он мог мечтать, лепить и придумывать собственный волшебный мир. Морин давно оставила попытки разговорить его на групповых беседах. Он носил очки с толстыми стеклами, из-за которых глаза казались огромными. В разговоры, даже и с нами, вступал редко. Но молчал он не от застенчивости или страха. Укрывшись за толстыми очками, за слоем жира, Уилсон бродил по какой-то бескрайней стране, созданной его фантазией, а его пухлые пальцы творили чудеса. Если он открывал рот, то лишь для того, чтобы рассказать нам про свои удивительные приключения, помочь нам увидеть чудо. Смотрю на застенчивого Мыша и на Января — этот развалился на стуле, жует жвачку и громко вздыхает: как мне, мол, это все надоело. Гляжу на них на всех и думаю о том, как хорошо нам бывало вместе: как мы перешептывались по ночам у кого-нибудь в комнате, жуя ворованные сладости, куря ворованные сигареты и потягивая ворованный херес; как носились по заброшенным складам у реки; как сидели в сумерках в бетонном палисаднике, поверяя друг другу настоящие секреты, обсуждая настоящие мечты. До чего непохожи на себя мы делались, когда нас вот так собирали в кружок! Морин, ясное дело, ничего не знала о нас. Вообще ничего.

— Ты какой-то заполошный сегодня, Шон, — говорит.

Шон — настоящее имя Мыша. Он подскочил, как испуганная кошка. Покраснел, на глазах выступили слезы.

— Что тебя беспокоит? Не поделишься с нами?

— Н-ничего, — говорит. — В-все в порядке.

Она наклонилась вперед, улыбается:

— Шон. Мы знаем о твоих проблемах. Давай расскажи Морин и товарищам, в чем дело. Опять папа, да?

Бедняга Мыш. Наивный — аж жуть. Я сто раз ему говорила: Да наври ты ей, Мыш! Придумай что-нибудь. Что угодно. Любая лажа сойдет. Но он каждый раз попадался на удочку — и вот снова, дрожа и всхлипывая, показывает татуировку на предплечье, и Морин, воркуя, вытягивает из бедолаги его историю, а Жирный Кев стоит у него за спиной, почесывая толстый живот.

— Отвяжитесь от него, — говорю.

— Что, прости? — переспрашивает Морин.

— Она сказала: «Отвяжитесь от него». — Тощий Стью вырос у меня за спиной.

Морин кивнула и поцокала языком. Ей даже удалось растянуть губы в улыбке.

— Эрин, ты, похоже, сегодня в дурном настроении?

— Нет. Просто отвяжитесь — и всё.

Я поглядела в широкое окно. Солнце светит вовсю. Река поблескивает за кирпичными домиками и панельными многоэтажками. Под руками вдруг заскользили проолифленные доски плота. Я ощутила на языке кисловатый вкус речной воды. Морин пялится на меня — глаз не отводит:

— У тебя такой отсутствующий взгляд, Эрин! Расскажи нам, где ты.

— Нигде.

Цокает языком.

— Как обидно, что ты не хочешь мне помочь, Эрин!

— Правда?

— Мы стараемся для вашей же пользы!

Я пожала плечами. Холодный речной ветер доносил запах моря. Я закрыла глаза. Свобода. Свобода.

— Вы должны понимать, — донесся до меня голос Морин. — Такие дети, как вы…