Львы Кандагара: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Ваши операции должны проводиться на основе разведданных, децентрализованно[8], в полном объёме, с целью достижения наилучших долгосрочных результатов против противника и населения. Все операции должны проводиться под руководством Афганских национальных сил безопасности (ANSF). Ваши оперативные действия должны иметь в плане эффект стабилизации. Все, что мы делаем, влияет на население, и мы должны обеспечить проведение наших операций таким образом, чтобы заручиться поддержкой населения. Все ваши операции должны иметь компонент и возможности гражданской военной операции (ГВО), информационной операции (ИО) и гуманитарной помощи (ГП), а все последующие действия операции должны сопровождаться встречей со старейшинами кишлаков для объяснения цели операции и легитимации Исламской Республики Афганистан (ИРА). Это поможет заручиться поддержкой местного населения и ослабит план противника по дискредитации ИРА и операций коалиционных сил.

Будь то обучение в Соединенных Штатах или проведение операций в зоне боевых действий, Болдюк четко формулировал для всех своих подчиненных, чего он ожидает от них. Он хотел, чтобы у них не было сомнений в том, чего следует добиваться при выполнении приказов, а также в отсутствие приказов. Никакой двойственности. Любят его или ненавидят, люди знали, чего ожидать. Ниже приведены выдержки из служебной записки, которую он лично вручал всем своим солдатам:

Философия лидерства: Понять, где мы были; сосредоточиться на настоящем и планировать будущее. Все имеет треугольник, который включает в себя три основные точки. Дисциплина, компетентность и доверие составляют первый треугольник.

Доверие было основой треугольника. От нас ждут, что мы будем смотреть в зеркало, а не в окно. Уверенность и знакомство даже с самыми незначительными задачами устанавливали это. Компетентность была следующей. Всегда ожидалось, что мы сосредоточимся на основах, поймем психологию войны и будем поступать правильно. Последним и самым важным компонентом была дисциплина; дисциплина в себе и в своих бойцах. По мнению подполковника Болдука, дисциплина - это не власть, а разумное использование полномочий и ответственности. У спецназа было много и того, и другого.

Наставление командования: Вы будете давить, добиваться и наказывать.

От нас ожидалось, что мы будем проводить подготовку и обучение к войне так же умело, как мы будем проводить сами операции во время войны. Во время командировок мы часто передавали эту концепцию нашим коллегам из ISAF и коалиции. Не будет гиперболой сказать, что от нас ожидали, что мы отправимся куда угодно, в любое время, в любое место и будем готовы сделать практически все.

Рядом с Шиншей Болдюк выглядел как ребенок. Шинша - настоящий медведь, с круглым лицом, огромными руками, и волевыми чертами смуглого таджика. В отличие от большинства афганцев, он носит редкую, ухоженную бороду, которая, по его словам, достаточно длинная, чтобы пуштунские племена не смотрели ему в спину.

Я едва успел произнести "Доброе утро, сэр", как Шинша узнал меня. Он сразу же подошел и обнял меня за плечи. Я отнюдь не маленький человек, шесть футов один дюйм, но он с легкостью заключил меня в костедробительные объятия и изобразил два поцелуя в обе щеки. Черт возьми, подумал я, он, наверное, сломал пару ребер". Болдюк, понимая важность наших отношений, подмигнул и ушел.

"Хорошо, что ваши длинные бороды вернулись в Афганистан", - сказал Шинша. "Длинные бороды" - это прозвище, данное афганцами спецназовцам, знак уважения в сравнении с бородами их старейшин.

Я был искренне рад его видеть. У нас с ним была долгая история. Мы вместе воевали в 2005 и 2006 годах и сломили хребет талибам в провинции Кандагар. Шинша с гордостью говорил, что "в том году талибы не могли остановиться в провинции Кандагар, чтобы поссать без нашего появления". Он не знал, что это утверждение, по сути, было правдой. Захваченные в плен талибы говорили примерно то же самое. Он в шутку называл талибов "шуззуна" - женщины на языке пушту.

Мы провели много часов, обсуждая стратегию и изучая языки друг друга за крепким зеленым и черным чаем. Он по-прежнему говорил по-английски очень слабо, а мой пушту был столь же плох. Поскольку мы находились вне пределов слышимости командиров, я спросил его, как идут дела в Кандагаре.

"Как обстановка, друг мой?" - спросил я на ломаном пушту.

"Нет, нет, здесь в Кандагаре все хорошо", - ответил он на английском с сильным акцентом.

Шинша никогда не жалел слов и рисовал мрачную картину. Боевики Талибана действовали в городе и за его пределами, и каждый день прибывали новые боевики. Подразделения спецназа, сменившие нас после нашей последней ротации, в основном проводили ночные рейды и не имели достаточно времени для установления контакта с населением. Это была не их вина; директива передвигаться только ночью пришла из вышестоящего штаба". Шинша сказал, что талибы теперь действуют в светлое время суток. Я знал и уважал членов другой группы спецназа как друзей и профессиональных коллег, но новости Шинши меня встревожили.

В прошлом году мы редко встречали сопротивление внутри города, за исключением террористов-смертников. Мы сталкивались с талибами во время патрулирования в районе горных перевалов, но в городе - редко. Когда батальон Шинши завершил обучение, мы сразу же начали совершать налеты на убежища талибов. Со временем рейды переросли в полномасштабные налеты. Моя группа атаковала цели вплоть до недели, предшествовавшей нашей ротации. Постоянное давление загнало врага глубоко под землю или вообще заставило его покинуть провинцию, и мы передали нашу стратегию прибывшим нам на смену. Восемь месяцев спустя активизация талибов была очевидна для всех. Их продвижение было неуклонным и методичным. Боевики, базирующиеся в кишлаках вокруг и внутри города, теперь атаковали коалицию ISAF и оценивали ее ответные действия. Я хотел знать, как вся наша работа была перечеркнута.

Победа в партизанской войне означает выход в глубинку и не просто демонстрацию, а убеждение населения в том, что ваша сторона - команда победителей. Работа с местным населением и коренными[9] силами, с ними и через них не является чем-то необычным. Это основной ключ к успеху. Отход от этого целостного подхода представляет собой фундаментальную брешь в противоповстанческих операциях, что приводит к серьезным неудачам. По какой-то причине давление на талибов в сельской местности не сохранялось; основное внимание переключилось на рейды и действия исключительно в ночное время. Мы больше не могли позволить себе придерживаться такого подхода.

Мы с Шиншей договорились встретиться позже, и я поспешил в штаб. Первое, на что я обратил внимание, когда вошел, была мемориальная стена. Список наших павших бойцов теперь доходил почти до пола. Я остановился, провел пальцами по именам и закрыл глаза, чтобы увидеть их лица и услышать их смех. Я сдерживал слезы по своим друзьям. Это происходило каждый раз, когда я возвращался.

Дальше по коридору вдоль стены стоял эклектичный ассортимент из десятков современных винтовок и ракетных установок. Большинство из них были взяты из тайников с оружием или с убитых вражеских бойцов. Как и у мемориальной стены, я заметил несколько новых экспонатов. Но я отбросил ностальгию, когда подошел к двери в тактический оперативный центр и ввел новый код доступа.

ТОЦ выглядел как мостик звездолета. Несколько больших экранов, на которые выводились данные с "Хищников"[10], занимали всю стену, а еще больший экран показывал все подразделения на юге Афганистана. За всем следили дроны ТОС, военнослужащие, которые сновали по комнате или сидели за ноутбуками. Большую часть времени они сидели лицом к мониторам на приподнятой полукруглой платформе, напоминающей алтарь. У каждого солдата, одетого в коричневую футболку и пустынные форменные брюки, была своя работа. Один мог работать с заявками на снабжение, другой координировал действия самолетов, третий - артиллерийский огонь. Вся комната вращалась вокруг боевого капитана, который выступал в роли дирижера военного оркестра.

Отдел планирования и разведки находился в правой части главной комнаты. Я подошел и постучал в дверь. Трент, сержант разведки моего подразделения, встретил меня с мрачным выражением лица и провел меня к креслу.

Карты и фотографии возможных целей покрывали каждый дюйм стены. Посреди комнаты стоял большой стол, загроможденный ноутбуками и отчетами разведки. Аналитики разведки просеивали радиоперехваты, спутниковые снимки и информацию от афганских местных жителей, пытаясь составить четкую картину происходящего на юге Афганистана.

Оценка ситуации Трентом не сильно отличалась от оценки Шинши. "Это место находится примерно в трех месяцах от гибели", - сказал он.

Он обрисовал ряд неудач. Когда мы покидали Кандагар после нашей последней командировки, талибы боялись входить в город, а мы, казалось, были на шаг впереди них. Теперь мы были в меньшинстве и быстро теряли позиции. К концу краткого инструктажа я почувствовал тошноту в животе. Болезнь быстро перешла в гнев. Теперь моя группа должна была сражаться за землю, которую мы уже заняли. Кандагар был призом - стратегически важным как для нас, так и для талибов.

За третий по величине город Афганистана, Кандагар, веками велась борьба. Со времен Александра Македонского он стоял на перекрестке торговых путей к пяти крупным городам: Герат и Герешк на западе, Кабул и Газни на северо-востоке и Кветта в Пакистане на юге. Благодаря своему аэродрому и разветвленной сети дорог город служил центром сопротивления моджахедов во время советского вторжения и был родным городом одноглазого лидера талибов Муллы Омара. Когда талибы захватили его в 1994 году, он стал их столицей.

"Трент, пожалуйста, расскажи мне, что именно произошло за те шесть месяцев, что нас не было", - сказал я.

"Похоже, враг продвигался слишком быстро, и мы потеряли многое из того, что успели наладить с гражданским населением и руководством, - резко ответил он.

Теперь наша работа заключалась в том, чтобы восстановить его и не дать талибам вернуть свою базу власти".

[1] примерно 6,1 м.

[2] Врач общей практики. Он диагностирует, лечит и проводит профилактику заболеваний у всех членов семьи.

[3] Хиттер – это игрок в бейсболе, который назначается на замену питчеру. Он не играет в поле, но может выйти вместо питчера, если тот не сможет продолжать игру.