Львы Кандагара: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Единственное, что необходимо для торжества зла, - это чтобы добрые люди ничего не делали».

ПРИПИСЫВАЕТСЯ ЭДМУНДУ БЕРКУ

Сентябрь 2006 года

Первые пули врезались в лобовое стекло, как отбойный молоток. Я вздрогнул, ожидая худшего. К счастью, пуленепробиваемое стекло сделало свое дело, иначе мои мозги разлетелись бы по всему грузовику. Реактивные гранаты (РПГ) пролетели в нескольких футах от меня, так близко, что я мог видеть подпружиненные перья стабилизатора, которые могут легко оторвать людям головы, руки, ноги и уничтожить небольшой автомобиль с ужасающей быстротой. Их дымовые шлейфы висели в воздухе. Рокот пулеметов был оглушительным, подавляющим. Мы только что прибыли на поле боя.

Операция "Медуза", крупнейшая в истории наступательная операция под командованием НАТО, превращалась в абсолютную катастрофу. На соседнем участке основное продвижение канадских войск застопорилось, попав в противотанковую засаду, а затем и вовсе остановилось в результате городских перестрелок. Моя группа спецназа и наши афганские союзники уже через пять минут вступили в жестокую перестрелку у основания Спервангар, отдаленного холма в районе Панджвайи в западной провинции Кандагар. Две другие группы SF также вели афганских солдат на холм под сильным огнем. Если бы нам удалось захватить холм, мы могли бы вызвать авиаудары, чтобы помочь нашим союзникам по НАТО.

Первые две минуты боя - самые ценные. Вы знаете, против кого вы сражаетесь в первые тридцать секунд, если вы проживете столько времени. Пулеметы, обстрелявшие наши бронеавтомобили (GMV)[1], и выстрелы из РПГ говорили мне о том, что мы противостоим противнику, которые точно знает, что делает. Боевики «Талибана» уже нанесли серьезный удар по расположенным поблизости канадским механизированным подразделениям, убив около десятка человек и уничтожив несколько машин. Я слышал канадцев по радиостанции. Они боролись за свою жизнь. Мы все сражались.

Это была моя третья командировка в Афганистан, и когда я уезжал семью месяцами ранее, мы почти выбили талибов из Кандагара. Они должны были быть разбиты и побеждены. Но с тех пор силы НАТО взяли под свой контроль южный Афганистан, заменив американские подразделения войсками, собранными со всего мира. Командование НАТО уделяло большое внимание созданию групп по восстановлению и меньшее - боевым действиям и поддержанию безопасности, что было крайне важно для усилий по восстановлению. Через пять лет после начала войны изменение стратегии привело к самому кровавому периоду с момента падения режима талибов в 2001 году.

Нас предупреждали, что талибы вернулись в полном составе. Они сосредоточили тысячи бойцов в Панджвайи, своем сердце, и нацелились на захват Кандагара, столицы провинции и всего южного Афганистана. Эти парни Талибан не были сбродом местных из «лиги дилетантов»[2]. Это не были талибы прежних времен, которые "распылялись и молились", надеясь, что Аллах даст им возможность убить неверного и прожить еще один день. Эти талибы использовали хорошо скоординированные и синхронизированные действия. После залпа реактивных гранатометов противник перенёс огонь из РПГ по нашим крупнокалиберным пулеметам, надеясь вывести их из строя или убить их операторов. Это было наше первое знакомство с возрождающимся движением талибов, полностью сфокусированным на вытеснении коалиционных сил с юга Афганистана. Сейчас, укрывшись в грузовиках, мы столкнулись с огневой мощью, редко встречающейся в первые месяцы войны.

Я вздрогнул от громкого треска выстрелов с правой задней части моего грузовика. Устроившись в седле боком, лицом наружу, я повернул голову как раз вовремя, чтобы увидеть яркую красную вспышку очередного РПГ, врезавшегося в землю. Красные трассеры, которые сразу же последовали за этим из пулеметов талибов, ударили в наши машины и землю вокруг нас, рикошетируя во все стороны. Я быстро, как только мог, развернул свой пулемет M240 в том направлении. Сеть арыков, которые местами достигали глубины шести футов[3], густая растительность и хижины для сушки винограда вспыхнули от вражеского огня.

"Контакт справа, контакт справа!" кричал я, перекрывая грохот оружия. Все пулеметы и гранатометы на грузовиках моей группы открыли огонь по позициям талибов. Мы стремились обрушить на врага как можно больше огневой мощи.

Как раз в тот момент, когда мы начали одерживать верх, саманный забор и примыкающие к нему дувалы прямо перед моим грузовиком внезапно расступились. Мы оказались на открытой местности. Пули пронеслись по всему периметру внутри и снаружи машины, затем вспышка. РПГ взорвалась у переднего бампера грузовика. У меня заболели зубы, а во рту появился сильный металлический привкус взрывчатки. Замешательство и боль убедили меня в том, что я жив. Справа, спереди и слева от нас были боевики противника. Их засада почти разрезала нашу колонну пополам, не позволяя подкреплению вступить в бой. Это было их целью с самого начала. Разделить подразделение, вызвать замешательство и уничтожить каждого из нас по отдельности. Нам нужна была поддержка с воздуха СЕЙЧАС!

Голландские боевые вертолеты "Апач" кружили над нами. Грохот 30-миллиметровых пушек "Апачей" был приятной музыкой. Вертолеты совершали налеты на хорошо защищенные здания, чтобы выгнать жильцов. Первые две из четырех 2,75-дюймовых[4] ракет с "Апачей" врезались в виноградник, расположенный менее чем в футбольном поле[5] от них. Резкий треск взрывов ознаменовал хорошее попадание. Когда пыль от взрывов ракет рассеялась, солдаты афганской армии открыли огонь и уничтожили четырех или пять боевиков "Талибана", которые, спотыкаясь, выходили из здания, ошеломленные и растерянные. Как правило, убитые падают, как тряпичные куклы, как и эти.

Я прикинул, что на холме и вокруг него против нас было от пятидесяти до восьмидесяти боевиков. У нас было около шестидесяти афганцев и тридцать бойцов спецназа в трех группах "А" и одной группе управления "Б". Эта группа "Б" должна была состоять из двенадцати человек, но нас было всего четверо на одном грузовике. Наша цель, Спервангар, торчала в долине крестьянских полей, разделенных глубокими арыками для орошения. Это была лучшая недвижимость, потому что тот, кто владел ею, мог видеть всю долину и реку, где терпели поражение канадцы.

Отчаянно пытаясь взобраться на холм, мы связались по радиостанции с тактическим оперативным центром (ТОЦ), чтобы получить дополнительную информацию. Они смотрели прямую трансляцию с беспилотника Predator, пролетавшего над полем боя, которая показывала совершенно иной сценарий, чем тот, о котором нас информировали.

"Коготь 30", это "Орёл 10". Докладываю обстановку: Количество врагов не десятки, а сотни, может быть, даже тысячи. Они повсюду! Как слышите, прием?"

Мы уже израсходовали половину своих боеприпасов. Теперь мы знали, что нас чудовищно превосходят в численности и вооружении. Перед нами были сотни боевиков Талибана, и со всех сторон на нас наседали новые.

У нас были очень серьезные проблемы.

[1] Ground Mobility Vehicles - наземные мобильные машины

[2] bush-league– (низшая, дилетантская лига).

[3] примерно 1,8 м

[4] 70 мм

[5] Игра в американский футбол ведётся на прямоугольном поле 120 ярдов (110 метров) длиной и 53 1/3 ярдов (49 метров) шириной.

лава 2. ЗАПАХ КАНАЛИЗАЦИИ.

Интуиция часто играет решающую роль в бою, и выжившие учатся не игнорировать ее.

-КОЛОНЕЛ Ф. Ф. ПАРРИ, КМП США (в отставке)

Август 2006 года

Колеса массивного серого грузового самолета C-17 с визгом ударились о бетонное покрытие аэродрома Кандагар (KAF). Самолет сильно трясло, его мощные двигатели ревели, пока он, наконец, не остановился в конце взлетно-посадочной полосы.

За десять минут до этого нам сказали пристегнуться для посадки. Мы все покинули свои уютные уголки в брюхе самолета и заняли места вдоль бортов грузового отсека. Ребята сползали с больших поддонов с припасами или скатывались с капотов грузовиков. Никто не разговаривал. Мы все просто шли к своим местам. Толчок колес, ударивших по асфальту, помог нам проснуться. Смахнув сон с глаз, я потянулся и осмотрел грузовой отсек. Остальные члены моей команды выглядели сонными, но бодрыми. Ревущие двигатели толкали огромный самолет и его груз вперед к двадцатифутовой[1] белой букве «W», нарисованной на взлетно-посадочной полосе, а затем мы подрулили к терминалу.

Полет для меня всегда был главным поворотным моментом. Именно тогда пришло осознание того, что идет война, и мы снова окажемся в ее центре. Семнадцатью часами ранее, когда самолет поднимался в небо, я пытался выбросить из головы все свои беспокойства о жизни, которую я оставлял в Форт-Брэгге. Это была не только физическая, но и душевная разлука. В течение следующих восьми месяцев мне придется быть дипломатом, миротворцем, учителем и охотником. В плохие дни я буду охотником.

Расставание с семьей всегда было самым тяжелым. Это было хуже, чем бой, хуже, чем ужасные бытовые условия, и хуже, чем ранение. Тяжелее всего было от неизвестности. Я никогда не знал, говорю ли я свое последнее "прощай". Когда я был молод и думал о женитьбе, я молился о сильной, независимой жене, которая сможет позаботиться о моей семье, если со мной что-нибудь случится. Это именно то, что дал мне Бог. Но прощания затянулись. У моей жены был изможденный вид. Оставлять ребенка было мучительно больно. Ты не можешь объяснить, почему уезжаешь, и это все, что они хотят знать. Но для меня причина очень проста. Моя семья - это то, почему я воюю, но им трудно понять причину, по которой мне пришлось уехать за тысячи миль, чтобы сделать это. У нас не было никаких особых ритуалов. Я просто старался провести с ними как можно больше времени, прежде чем они отправят меня в Форт-Брэгг. После последнего объятия я онемел и забился глубоко внутрь дома, в безопасное место, куда никто не мог добраться.