22 июня 1941: тайны больше нет: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Да, невозможно отрицать, что и в ней были некоторые неточности. Однако при анализе разведывательных данных нельзя не принимать во внимание то обстоятельство, что неточности, во-первых, увы, неизбежный спутник разведывательной информации, особенно если она не документальная. Да и в этом случае тоже могут быть неточности. Потому что противник яростно противодействует, в том числе и путем широкомасштабного распространения массированной дезинформации, не исключая и продвижения противоборствующей разведке даже якобы документальной информации. И если это ясно осознавать и априори воспринимать как неизбежную специфику разведывательной деятельности, тем более в угрожаемый период, то нетрудно будет осознать и тот очевидный факт, что, во-вторых, упомянутая сводка давала аналитический обзор по состоянию на 1 июня 1941 г., а до нападения еще был 21 день. Увы, но гитлеровское командование в эти три недели перебросило еще несколько десятков дивизий — начиная с 25 мая и до 20 июня включительно, проще говоря, на финишном этапе сосредоточения и развертывания группировок нападения, гитлеровское командование перебросило на Восток, к границам СССР 47 дивизий, в том числе 28 танковых и моторизованных[76].

Эти переброски, к слову сказать, также были зафиксированы советскими разведывательными службами. Но вот в последнюю перед войной сводку они уже никак не могли попасть, однако высшее военное командование и командование на местах было проинформировано об этих перебросках. Почему-то это обычно выскальзывает из поля зрения любителей пускать критические стрелы в адрес разведки.

В-шестых, разведка своевременно добыла необходимые высшему командованию данные об оперативных планах германского командования по разгрому Красной Армии.

Этот факт до сих пор никак не признается официальной историей — все ориентируются на мемуары и вербальные высказывания маршала Жукова и других военачальников военной поры. И это несмотря на то, что СВР РФ уже более двадцати лет назад открыто предала гласности эти факты. Речь идет о том, что в последние полгода перед войной внешняя разведка НКГБ СССР сумела добыть в большом количестве данные не только о подготовке гитлеровской Германии к нападению на СССР, но и в том числе об оперативных планах германского командования по разгрому Красной Армии. В этом колоссальном успехе внешней разведки НКГБ СССР огромную роль сыграли:

1. Члены легендарной «кембриджской пятерки» — Джон Кернкросс, который с января по май 1941 г. передал советской разведке большое количество материалов о подготовке гитлеровской Германии к нападению на СССР, которые поступали по различным каналам в английское правительство, прежде всего от британской разведки и Службы радиоперехвата в Блетчли-Парке[77], а также швед-ской радиоразведки, и Дональд Маклин, который в первой половине 1941 г. также информировал советскую разведку о подготовке Германии к нападению на СССР. Среди документов, которые он передал в этот период, особое место занимает сводка министерства экономической войны Англии, подготовленная для доклада военному кабинету Великобритании, о неминуемом нападении Германии на СССР. Именно в этой сводке содержались данные о военных приготовлениях Германии против СССР, в том числе и о ее оперативных планах по разгрому Красной Армии[78]. В свою очередь от шведской радиоразведки британская разведка получила данные, в которых детально излагался план операции против СССР на трех главных направлениях, назывались три конкретные ударные группировки германских войск под командованием фельдмаршалов фон Бока, фон Рунштедта и фон Листа[79]’. Вся эта информация была передана агентами представителям советской внешней разведки.

2. Главная резидентура НКГБ СССР в Китае, которая под руководством главного резидента и полномочного представителя (с 9 мая 1941 г. Чрезвычайный и Полномочный Посол СССР в Китае) Александра Семеновича Панюшкина не только своевременно информировала Центр об основных проблемах внешней и внутренней политики Китая, планах Японии и других стран, но за полтора месяца до нападения нацистской Германии на СССР добыла и направила в Москву сведения о планах германского военного командования, в частности, об основных направлениях продвижения фашистских войск, полученные агентурным путем у военного атташе Берлина в Чунцине[80].

В сочетании с приведенными выше данными военного атташе и резидента военной разведки в Берлине генерал-майора В.И. Тупикова, с документально реконструированной информацией о прототипе плана агрессии и иными, не упомянутыми здесь сведениями, все это означало одну из высших степеней осведомленности советского высшего военного командования о планах германского командования! И в этом величайшая заслуга разведывательных служб СССР!!!

И вот еще одно подтверждение тому, что у нашего командования были данные о планах германского командования. В середине 60-х гг. XX в. бывший предвоенный начальник Генерального штаба (НГТТТ) едва ли не до озверения довел одного из влиятельных в ту пору военных историков — генерал-лейтенанта Н.Г. Павленко, который тогда был главным редактором и поныне очень авторитетного Военно-исторического журнала. Генералу надоело выслушивать очевидные в своей беспардонной лживости байки предвоенного НГШ о том, что он, видите ли, ничего не ведал и не знал о приготовлениях немцев к нападению на СССР, пришла в голову простенькая, но воистину блестящая идея. Обычно этим пользуются опытные следователи, видя, что подследственный наотрез отказывается признать очевидные факты своей вины. Они предъявляют ему неопровержимые, документально зафиксированные факты, свидетельствующие о его непосредственной вине. Генерал-лейтенант Н.Г. Павленко так и сделал, а реакцию Г.К. Жукова описал следующим образом: «Жуков уверял меня, что он ничего не знал о “Плане Барбаросса” накануне войны, что он и в глаза не видел донесения разведки. На следующий день я приехал к Жукову и привез те самые сообщения разведки о плане войны с СССР, на которых стояли их — Тимошенко, Жукова, Берии и Абакумова подписи. Трудно передать его изумление. Он был просто шокирован»[81].

В-седьмых, разведка своевременно установила также и ряд тактических особенностей реализации стратегического замысла германского командования, причем откровенно предупреждая об их крайне негативных последствиях для советских войск.

25/26 апреля 1941 г. резидент военной разведки в Берлине, он же военный атташе СССР в Германии, генерал-майор Василий Иванович Тупиков направил в Центр новый подробный доклад о вермахте, его стратегии и тактике, вооружениях, технике и т. п., что традиционно интересует военную разведку, тем более в угрожаемый период. Проанализировав военно-стратегическую ситуацию на основе имевшихся у него различных материалов, Тупиков, который прекрасно знал также и состояние РККА, особенно в приграничных округах, сделал поразительно точный вывод-предупреждение, от которого прошибает холодный пот, волосы дыбом встают, а по спине начинают бегать мурашки: «Красная армия, не имея подготовленных рубежей обороны внутри страны, широко разветвленной аэродромной сети и заранее подготовленных путей сообщения, после первого удара будет стремительно отходить назад, не имея возможности задержаться ни на одном заранее подготовленном рубеже… Немцы одновременным ударом в нескольких направлениях прорвут фронт и разъединят Красную армию на отдельные группы, в дальнейшем будут стремиться окружить и уничтожить их. Особую роль сыграют подвижные войска, которые после прорыва быстро проследуют в глубину, выйдут на пути отхода Красной армии и произведут окружение. Большая роль в этих действиях отводится авиации и воздушным десантам. По времени всю эту операцию (разгром армии и выход на меридиан Москва) предполагается осуществить в один-полтора месяца»[82].

Правда, холодный пот прошибет не только от существа приведенной выше цитаты, но и от того, что впервые эта часть доклада Тупикова появилась в открытом доступе только в 2018 г., а в ранее публиковавшихся выдержках из его доклада этого страшного вывода нет. А волосы в очередной раз встанут дыбом от этой информации, если принять во внимание, что даже руководитель военной разведки генерал Голиков ознакомился с этим докладом только 3 июня 1941 г.[83] Более месяца доклад резидента военной разведки в Берлине не изучался руководством ГРУ!?

Более того, разведка откровенно предупреждала также и о том, что:

а) «военный главный удар против Красной Армии будет проведен при большой массированности и, по мнению немецкого военного руководства, в благоприятном для Германии исходе бой будет в пределах трех недель;

б) механизированная русская армия поставит себя под удар немецкого наступления в западной части СССР и будет там разбита наголову в кратчайший срок»[84];

— Красная Армия «будет окружена и расколота быстро бронемеханизированными частями по испытанной немецкой тактике, и будет иметь судьбу польской армии»[85];

— «стратегическая схема нападения на Советский Союз будет взята из опыта войны против Польши»[86], причем с акцентированием на то, что «узловые пункты жел. дорог, шоссе, аэродромы западной части СССР будут в кратчайший срок разрушены немецкой авиацией»[87] (такие первостепенные объекты ударов германской авиации фигурировали в донесениях разведки неоднократно. — А.М.). Проще говоря, в донесениях разведки излагались основные элементы стратегии и тактики блицкрига. И такая информация поступала не единожды.

А ведь в распоряжении Генерального штаба имелись не только донесения разведки, но и, например, прекрасная книга «Новые формы борьбы (опыт исследования современных войн)» Г.С. Иссерсона, которую попросту проигнорировали, а автора с санкции Тимошенко и Жукова засадили за решетку[88].

Обладал Генеральный штаб и обстоятельным, детально анализирующим причины и обстоятельства молниеносного разгрома англофранцузских войск в ходе западной кампании вермахта докладом ГРУ, в основу которого был положен «Официальный отчет французского Генерального штаба о франко-немецкой войне 1939–1940 гг.», переданный советскому военному командованию через военного атташе СССР во Франции. На нем до сих пор красуется фантастически неадекватная для предвоенного планирования резолюция начальника ГШ — «Мне это не нужно»[89].

Имелся в распоряжении Генерального штаба полный текст глубокого, превосходно аргументированного анализа стратегии и тактики вермахта под названием «Театр войны и условия ее проведения», автором которого был ставший впоследствии легендой в мировой истории разведывательных служб и истории Второй мировой войны Рудольф Рёсслер, впоследствии «Люци» — главный источник ценной разведывательной информации нелегальной резидентуры ГРУ «Дора» — Шандора Радо. Именно этот труд, который Р. Рёсслер в начале 1941 г. готовил к изданию, и явился основным поводом для знакомства с нелегальным резидентом советской военной разведки в Швейцарии. Рёсслеру необходимо было дополнить свой труд соответствующими картами, а Шандор Радо по прикрытию являлся владельцем картографической фирмы «Геопресс». Вот так этот труд попал в руки советской военной разведки и оказался в Москве[90]. Увы, но московская судьба книги Р. Рёсслера и вовсе неизвестна, скорее всего, явно аналогична судьбе доклада ГРУ…

Кроме того, разведка откровенно предупреждала и о том, что:

— Красную Армию ожидает разгром в варианте Канн[91], причем исходя только из того, что официально рассекречено, предано гласности и опубликовано — дважды предупреждала[92]. А сколько на самом деле — точно неизвестно до сих пор. Между тем вариант Канн просто кричал непосредственно с карты, даже при самом беглом взгляде на позиции советских войск во Львовском и Бело-стокском выступах, причем особенно в последнем случае, так как войска вермахта сосредотачивались на 100–150 км восточнее, чем основная группировка советских войск в этом выступе, проще говоря, немцы изначально занимали куда более выгодную позицию для нападения и молниеносного разгрома, обложив данную группировку советских войск с северного и южного фаса этого выступа!

— наиболее сильный удар вермахт нанесет левым флангом, то есть севернее Полесья[93]. Знаете, какова была судьба такого предупреждения (как, впрочем, и многих других) — «В перечень сомнительных и дезинформационных сообщений Рамзая»[94]. Так было оценено это предупреждение Рихарда Зорге — Рамзая.

А что уж говорить о предупреждениях Зорге о том, что, по оценкам германского командования, система обороны советских войск очень слаба, что немцы зафиксировали, что главные силы Красной Армии сконцентрированы в противоположном направлении от линии, дающей полную возможность для сильного удара[95].

И сколько еще было таких сообщений — знают только безмолвные архивные папки…

В-восьмых, разведка своевременно — с середины лета 1940 г. — осуществила вскрытие начала переброски и сосредоточения войск вермахта у советских границ, а затем в непрерывном режиме осуществляла тщательное наблюдение за динамикой и характером этого процесса. В этом колоссальная заслуга также и разведки пограничных войск НКВД СССР. В настоящее время опубликовано огромное количество разведывательных донесений по этой тематике, которые убедительно свидетельствуют об этом.

В-девятых, разведка своевременно осуществила определение временных рамок завершения процесса сосредоточения и развертывания войск вермахта у границ СССР, затем определила сначала наиболее вероятные временные рамки нападения, затем приблизительную дату нападения и, наконец, четко, ясно, однозначно и неоднократно назвала также и точную дату, и даже точное время начала нападения. Всего на данный момент удалось выявить 135 подтвержденных соответствующими источниками фактов установления приблизительного времени нападения и точной даты начала агрессии[96].

Начиная с февраля 1941 г. был установлен наиболее вероятный временной промежуток, когда состоится нападение Германии, то есть июнь месяц, причем еще на ранней стадии несколько раз были установлены хотя формально и косвенные, но тем не менее четко указывавшие на наиболее вероятные сроки нападения признаки — после окончания сева, дабы захватить посевы зерновых зелеными, что возможно было только до конца июня. На это обстоятельство практически никогда никто не обращал и не обращает внимания. А зря, хотя бы потому, что в разведке далеко не всегда все устанавливается напрямую — в разведке очень часто бывают такие ситуации, когда наиважнейшая стратегическая информация может быть облачена в такие слова и такие формулировки, не говоря уже об их сути, которые на первый взгляд вообще не имеют ни малейшего отношения ни к политике, ни тем более к военной стратегии. Мировая разведывательная практика изобилует такими примерами.

Да, нельзя отрицать, что подавляющее большинство из этих выявленных 135 случаев установления наиболее вероятного времени нападения носили приблизительный, ориентировочный характер. Но все они, и это есть самое главное, откровенно указывали на июнь месяц. Однако с начала мая открылся процесс более четкой конкретизации (хотя дата 22 июня и ранее звучала в отдельных сообщениях) времени и даты нападения, причем все более концентрируясь на 20-х числах июня. И в итоге в промежутке с 5 мая по 21 июня 1941 г. дата была названа ориентировочно 76 раз, с 11 по 21 июня включительно дата и время начала агрессии были установлены как ориентировочно, так и точно, причем час начала агрессии был установлен 17 раз приблизительно (типа «на рассвете», «ранним утром», «в ближайшие часы» и т. п.) и, наконец, 7 раз точно были названы и дата, и час начала агрессии, причем как по среднеевропейскому (оно же берлинское) времени, так и по-местному (имеется в виду местное время на границе)!!! Одновременно дважды своевременно было осуществлено вскрытие начала выдвижения ударных группировок на исходные для нападения позиции.

Проще говоря, Генеральный штаб располагал всеми необходимыми для организации решительного и эффективного отпора агрессору данными, причем в большей своей массе уже к исходу весны 1941 г.

И вот как при таких данных можно верить тем утверждениям, которые наплели маршалы и генералы, особенно маршал Г.К. Жуков, которые по сию пору тиражируются историками? Как можно верить таким их заявлениям:

[76] Начальный период войны. М… 1974. С. 189; Вторая мировая война. М., 1958. С. 140.

[77] Очерки Истории Российской Внешней Разведки. Т. IV. М., 1999. С. 182.

[78] Там же. Т. IV. М„1999. С. 78.

[79] Woodward I.. British Foreign Policy in the Second World War. L. 1970. Vol. 1. P. 604–605.

[80] Очерки Истории Российской Внешней Разведки. Т. IV. М., 1999. В данном случае приводится по Интернету: https://litvek.com/br/338755?p=136

[81] Журнал «Родина», 1990, № 6. С. 90. Кстати говоря, подобное Г.К. Жуков заявлял и в интервью ныне покойному, а при жизни широко известному советскому военному историку В. Анфилову в мае — июне 1965 г. (см. ВИЖ, № 3, 1995).

[82] Военно-промышленный курьер. № 23, 19.06. 2018.

[83] ЦА МО РФ. Ф. 23. Оп. 7277. Д. 1. Л. 140–152. Машинопись. Копия. Автограф.

[84] ЦАМО РФ. Ф. 23. Оп. 24119. Д. 1. Л. 864–874. Копия.

[85] ЦАМО РФ. Ф. 23. Оп. 24119. Д. 1. JI.737–740, 744–745.

[86] ЦА МО РФ. Ф. 23. Оп. 24127. Д. 2. Л. 381.

[87] ЦАМО РФ. Ф. 23. Оп. 24119. Д. 1. Л. 737–740, 744–745. Копия.

[88] Вежливо говоря, с Георгием Самойловичем Иссерсоном обошлись более чем неласково. На самом же деле более чем грубо и, не побоюсь этого слова, очень подло. 7 июня 1941 г. Г.С. Иссерсон арестован 3-м Управлением (военная контрразведка) НКО СССР. За что нс столько конкретно, сколько за что реально арестовали — непонятно до сих пор, а то, что известно, привязано якобы к каким-то старым грехам еще за финскую кампанию. Однако, учитывая его генеральское звание (звание комдива тогда приравнивалось к званию генерал-майора), хоть и разжалованного до полковника в начале 40-го как раз за финскую кампанию, пребывание в 1940–1941 гг. в распоряжении НКО и существовавший тогда порядок ареста (высших) офицеров, санкцию на его арест, судя по всему, выдали либо Тимошенко, либо Жуков. Скорее всего, Жуков, потому что Академия Генерального штаба, где работал Иссерсон, находилась в непосредственном ведении начальника ГШ, и куда вернуть Иссерсона, распорядился лично Сталин еще в июне 40-го! Без согласия вышестоящего командования — таковы были правила в то время — ни один военнослужащий не мог быть арестован. 7.06.41 г. Г.С. Иссерсон был арестован (военной контрразведкой, которая тогда входила в состав Наркомата обороны и подчинялась наркому обороны и начальнику ГШ), но лишь 21 января 1942 г. он был осужден Военным трибуналом Приволжского военного округа на 10 лет ИТ Л и 5 лет поражения в правах. Реабилитирован Иссерсон 01.06.1955 г., освобожден из ссылки 14.07.1955 г. И вот еще что. Странно, но Г.С. Иссерсон почему-то не фигурировал в списке на немедленную реабилитацию из 101 репрессированного генерала и адмирала, который Жуковым был подан Хрущеву в 1953 г. как требование оплаты услуг маршалитета и генералитета за поддержку его антигосударственного переворота 26 июня 1953 г. Генеральское звание Иссерсону так и не восстановили. Ну и чем же им так не угодил Г.С. Иссерсон? Увы, не остается иного шанса, кроме одного — признать, что своей упомянутой выше книгой и, очевидно, активными попытками привлечь внимание к важности содержавшихся на ее страницах выводов, что сам Иссерсон отлично понимал, он, очевидно, допек высшее военное руководство, и оно решило избавиться от назойливого и принципиального советчика, дабы разногласия между ними не докатились до ушей Сталина, тем более что военная контрразведка в то время подчинялась лично им. Избавиться-то избавились, причем весьма подло, шкуры свои обезопасили, как им тогда явно казалось, но ведь какие океаны крови советских людей в итоге пролили, столь яростно проигнорировав бесценный анализ талантливого аналитика?!

[89] Военно-исторический архив. 1998, № 3. С. 250–280.

[90] Орнелли А.С. Позывной «FRX». В книге «Тайные операции и интриги спецслужб», сост. и пер. с польского языка В.С. Живодерова. М., 2006. С. 174.

[91] Лота В. «Альта» против «Барбароссы». М., 2004. С. 303.

[92] Там же, а также ЦА МО РФ. Оп. 7272. Д. 1. Л. 87–98.

[93] Цит. по: Гаврилов В., Горбунов Е. Операция Рамзай. М., 2004. С. 364. Все подчеркивания в тексте телеграммы сделаны рукой начальника ГРУ Ф. Голикова. Выделение жирным цветом — А.М.

[94] Там же.

[95] ЦА МО РФ. Ф. 23. Оп. 24127. Д. 2. Л. 527–529. Машинопись на специальном типографском бланке. Копия. Это сообщение Р. Зорге от 3 июля 1941 г. на запрос в ответ на его телеграмму от 1 июня.

[96] См. мою книгу «Накануне войны. Можно ли было избежать трагедии?». М., 2019.