— Не хочу!
— Боишься?.. Не бзди, я тебя подстрахую.
Перспектива была не радужной. Перед папой я всегда робела. Он был строг и добр одномоментно. Его взгляд карих глаз сверлил моё сердце. Папа был настойчив и подтолкнул меня ближе к рулю. Ещё чуть-чуть и я бы расплакалась от страха, когда он толкал меня в спину и приговаривал:
— Забрасывай ногу и устраивайся удобнее…
— Не хочу-у, — насупив губы, я посмотрела на него исподлобья, но перечить не стала — себе дороже.
Папа взгромоздился позади меня и огромной скалой навис над моей хрупкой спиной. Он обхватил ручки управления мотика и пару раз газанул. Я вздрогнула. Непривычная позиция — сидеть на месте водителя, оголила мои нервы. Теперь я ощутила себя не защищённой папиной спиной от мира. Трудна жизнь на передовой, когда папа, вожак стаи, болтается где-то позади.
— Держись за руль. Это классно — водить мотоцикл.
Папа был краток, когда пояснял мне принципы вождения. Половину урока я не освоила, схватила информацию по верхам, но всем своим видом соглашалась со сказанным.
Я крутнула ручку, мотор взревел, и, медленно отпустив сцепление, я тронулась. Папа страховал меня, понимая всю тупость подростка. Колесо переднее вращалось так быстро, что мне казалось, оно стоит на месте, и отвести взгляд от него не хватало ума. Я закрыла глаза. Этого даже отец не ожидал. Но я увеличивала скорость, зажимая ручку газа. Мы неслись по дороге:
— А-а-а! — мой ор поглотил рёв мотора и ветер в ушах.
— Открой глаза, дурёха! — папа поправлял руль, который я исправно тянула вправо.
— Я боюсь… — мои губы от ветра не смыкались.
— Мо-о-шка… А-а-а!.. В глазу-у…
— Потри рукой, — посоветовал спокойно папа.
— Не могу, я же рулю…
— Бросай руку! Я сам рулю.
— А-а-а! Мы упадём…
— Ты, что ослепла, дороги не видишь? Куда ты прёшь?
Мотоцикл резко встал.
— Я не буду больше ездить на этом драндулете, — плакала я, вытирая глаза, слезившиеся от мошки.
— Слезай, — и папа чуть отцепил мои синие пальцы от ручки тормоза.
Первый опыт вождения был неуспешным. Жалко было папу. Я не оправдала его надежд.
Время шло запросы росли и теперь семья прикупила коляску к мотоциклу. Моё место на трёхколёсном монстре определилось сразу, и теперь, когда накрапывал дождь, я могла укрыться от осадков, накрывшись с головой попоной, и сидеть в тёмном уголке, будто мышь в норке. Ездить втроём стало удобнее, ведь за пару лет я вытянулась и уже не могла помещаться между родителями.
Запросы у семьи стали глобальнее. Мотоцикл использовался в хозяйственных нуждах. Не нужно было ждать завоза в магазин прокислых овощей, мы просто садились на мотоцикл и в совхоз за свежаком. На бахче запасались арбузами, сгружали их в гараж и, накрыв тёплыми одеялами, хранили до Нового года. Заготавливали из помидор, перцев и других овощей консервированный продукт. Семечки и кукурузу сушили, из трав лечебных готовили чай.
И вот в 1975 году, ограничивая в расходах семью и поднакопив денег, папа купил автомобиль «Жигули». Ездить особо было некуда, до самой дальней точки города — четверть часа пешком. Но в гости к бабушке мы продолжали ездить, ведь автобусы ходили, как и прежде, редко.
С машиной расширились горизонты развлечений. Исследуя местную территорию, мы открывали для себя новые места для купания и посещали в жаркие выходные ставки. Это места, в которые откачивали воду из шахт, где образовывались спонтанные пляжи — места отдыха для горожан. Жара в наших краях была жуткая. Так и моталась семья по родным просторам, изучая местность.
Однажды папа пришёл и озвучил планы на отпуск. В тот год мы дружно рванули в столицу нашей необъятной Родины. Это было путешествие для огромного рассказа. Однако я поведаю иную историю.
Папа не оставил затею вырастить из дочери мальчика. Его приступы периодически обострялись. Он учил меня всему кратко и со смыслом, — догадайся, мол, сама. Так я научилась фотографировать, проявлять плёнку, распечатывать фотографии, глянцевать их, сушить и обрезать края. Могла кататься на велосипеде, плавать, танцевать, декларировать стихи, умело обращалась с магнитофоном, записывала музыку. Состояла в баскетбольной команде, точила на токарном станке безделушки, сверлила отверстия в металле и дереве, нарезала плашками резьбу.
Тот жаркий день я с семьёй провела в степи, наслаждаясь ароматом трав и стрёкотом кузнечиков. Выехали мы утром, чтобы собрать лечебных трав. Равнинная местность позволяла съехать с дороги и разместиться посреди луга. Папа был шутлив и весел, как всегда. Пикничок после сбора урожая удался, и мы засобирались домой. И тут папа хитро взглянул на меня и, потирая руки, скомандовал:
— А давай-ка, детка, садись за руль, — папа подвёл меня к двери авто. — Пора тебе оседлать этого прекрасного па'левого коня. Это же не мотоцикл, это — машина. Управлять ею легко — набок не завалишься. Трогаешься и поехали.