– Ну а меня можешь Леней называть.
– Почему Леней? – Она нахмурилась, однако быстро сообразила. – Ах да… действительно. Круто.
Про «кладовку» Яна тоже сказала «круто», но входить не торопилась, осмотрела с порога. Да и входить-то было особенно некуда.
– Может, погуляем? – вздохнул он.
– А что?! – У нее загорелись глаза. – Ты потом скажешь, что у меня голова заболела и я домой уехала!
– Ты торопишься, что ли? – понимающе усмехнулся он.
– Не то чтобы… Но есть кое-какие дела.
Кто бы сомневался! Разве что мать, наверняка уверенная, что нашла сыну изумительную кандидатку в жены, и столь же наверняка ожидающая изъявлений благодарности.
Когда, проводив «кандидатку», он вернулся, в прихожей еще клубились двое-трое гостей. Благодарили за «прекрасный, прекрасный вечер», изливаясь в однообразных пожеланиях имениннику.
Валентин отозвал того в сторону – получилось, в родительскую спальню. Мать неодобрительно зыркнула вслед, но начинать нотации при гостях не стала.
– Вот. – Он протянул отцу коробку.
– Что это?
– Ну, ты все жаловался, что телефон хрипит, да и вообще, неудобно из прихожей разговаривать.
Аппарат стоял в прихожей, сколько Валентин себя помнил. Это было действительно неудобно, разговаривающего слышали из любой точки квартиры, кроме разве что балкона. Когда Валентин в последние школьные годы назначал первые свои свидания, его это страшно раздражало. Он подтаскивал аппарат к ванной, витой шнур трубки как раз проходил в щель под дверью. Разговаривать, правда, приходилось, свернувшись клубочком на полу. И мать, запинаясь о протянутый поперек коридора провод, сердилась: «Что там у тебя за секреты!»
Потом он поставил вторую телефонную розетку в своей каморке.
– Вот, – повторил Валентин, открывая коробку. – Кордлесс. То есть беспроводной телефон. Вот база, ее в телефонную розетку воткнешь, трубка в ней торчит, заряжается, а если надо поговорить, иди куда хочешь. База мощная, можно даже на улицу выйти, только недалеко. Ладно, разберешься, в инструкции все по-русски написано.
Гест вполне мог бы подарить отцу и мобильник, и оплачивать его мог, но это было бы как с бараньей ногой – чересчур. Себе он завел сотовый почти сразу, как бросился в «библиотечную» авантюру. Но для отца беспроводной домашний аппарат – это уже была революция. И он тут же принялся осваивать новшество.
Мать, к удивлению Валентина, обошлась без нотаций. Сегодня в ее планах стоял «разговор по душам».
– Ну как тебе Танечка? – сияя от предвкушения сыновних восторгов, спросила она, усадив его на привычное место за кухонным столом.
– Танечка как Танечка, – довольно равнодушно отозвался он.
– Да как же! Такая хорошая девочка! И красавица, и воспитанная, и семья приличная, не какие-нибудь…
– Да отличная девочка, мам.
– Ну вот видишь!
Он потихоньку начинал злиться. Нет, он вовсе не собирался портить отцов день рожденья рассказом о собственных жизненных планах. Ясно было, что отец примет все, а матери то же самое категорически не понравится. Но ее стремление им руководить, ее непрошибаемая убежденность в собственной правоте, уверенность, что без нее он забудет даже рубашку переодеть, порядком бесили. И сейчас почему-то особенно.
Танечку она ему, видите ли, нашла!
– Мам, хороших девочек вокруг – толпы. Целый университет. Не считая прочих… мест. Ты мне каждую будешь подсовывать?
– Но… как же? Ты взрослый уже, вон какой вымахал. Жениться пора.
– Пора, – согласился он почти весело. – Я и женюсь.
– Ну вот… Надо же, чтоб девочка была… – Мать осеклась, до нее дошла, наконец, его последняя реплика. – Погоди! Ты… женишься? В смысле – уже решил? На… на… на той вот?
– На Леле, мам. Ты отлично помнишь, как ее зовут.