Три судьбы: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

«Надо же, – подумал Гест, – он, оказывается, Саня». Значит, так его впредь и нужно называть. Все-таки Якут – мастер манипуляции, есть чему поучиться.

– Лидуша, ты просто волшебница!

– Лидия Робертовна, я потрясен!

Валентин только посмеивался тихонько. За последние пару-тройку лет он регулярно сиживал за «полянами» куда более впечатляющими, но по нынешним временам даже жареная курица воспринималась почти роскошью. А сейчас на столе была далеко не только жареная курица. Так что восторги присутствующих – простых инженеров, так же, как и его институтские «коллеги», перебивающихся с хлеба на квас – оказались вполне понятны.

Отмечали отцов день рождения. Утром Валентин притащил здоровенную сумку. Он вполне мог бы и деньгами помочь, но мать пришла бы в ужас – откуда? В его проектном институте было как везде: скудные оклады, нерегулярные их выплаты, сотрудники, ломающие головы над тем, где найти хоть какую-нибудь халтурку. Валентин продолжал там «работать» просто по привычке. Денег ему и так хватало, даже с избытком. Правда, раньше, когда он работал на Якута, хватало еще и времени, а сейчас, в непрерывных заботах о «библиотеке» и двух ее филиалах, даже на сон оставалось недостаточно.

Но отцов день рождения – это было святое.

Мать, когда он пришел, копошилась на кухне, пытаясь сварить кашу из топора. Нельзя же не пригласить на день рождения друзей! Традиция, никуда не денешься, сколько лет назад все заведено, уже и приглашений никому не требуется. Не накрыть же гостям «приличный» стол – вовсе позор! А из чего его накрыть-то! Купить нечего, а где есть – там цены в у.е., и такие, что самой популярной карикатурой в последнее время стали ценники, оснащенные акульими зубами.

Вот мать и пыталась приготовить хоть что-нибудь из ничего. Изобретала салатики «подайте на бедность», натирала картошку для «крокетов» (возни много, но на столе смотрятся прилично, не скажешь, что простая картошка), раскатывала три вида теста для рулетиков. Глянув на все это, Валентин вспомнил шутку насчет квашеной капусты: и подать не стыдно, и съедят – не жалко. Судя по лежавшей на подоконнике шоколадке (самой дешевой!), предполагался также и торт. Тот, что мнил себя «Прагой». В холодильнике же – он не сомневался – в широкой кастрюле покоится будущий «гвоздь программы»: залитая маринадом курица. Хотя, может, там всего лишь окорочка, что, конечно, «совсем не то», но «что ж делать, такие времена». Внизу, вдоль кухонного стола, выстроились банки с соленьями-маринадами – в качестве дополнения к картошке, коя сама должна была оттенять «гвоздь программы». Это называлось «горячее». Ну и старые, еще советские запасы кое-какие сохранились. Закуски.

Валентин успел вовремя. Толстоватую на ощупь банку красной икры швырнул в мусорку. Мать завопила, вытащила «драгоценность», ткнула консервным ножом… в потолок ударила струя чего-то странного. Может, когда-то это и была икра.

– Да как же это… – Мать опустилась на табуретку, чуть не со слезами глядя, как злополучная банка вновь летит в мусорное ведро. Туда же отправились еще две банки: ветчина, срок годности которой истек лет пять назад, и шпроты – чуть помоложе, но ну их к лешему от греха подальше. Палочку «сервелата» он понюхал, поморщился, однако выбрасывать не стал. Колбаса была, по крайней мере, достаточно свежей. Мяса в ней кот наплакал, но сойдет.

Выложил на стол две банки нормальных шпрот. Мать глядела распахнутыми глазами – словно забыла, как люди моргают.

Он усмехнулся, сдвинул ее кулинарные заготовки, расчистил на столе место и принялся потрошить сумку уже всерьез. Ветчина (не баночная, а настоящая, куском), балык, кусок соленой форели, сыр, шоколадные конфеты (хорошие и разные, россыпью в общем пакете), виноград, груши (слегка помявшиеся в сумке), несколько бутылок…

Ничего особенного, по сути дела. Но мать тихонько ахала – уже не горестно-безнадежно, а почти по-детски: Новый год, елка, Дед Мороз, а в мешке у него – сокровища!

– Да что же это, Валечка, откуда…

Его передернуло. Валечка! Придуманное когда-то «Леня» прижилось моментально. Леля пришла в восторг, заявив, что Леня – это как бы Леонид, а Леонид – сын льва. А Валентин – ну что Валентин? Леня – гораздо, гораздо лучше! Она всегда отзывалась на его настроения и восхищенно приветствовала любую идею, готовая участвовать, развивать, улучшать – и вновь восхищаться: какой же он умный и изобретательный! Отец только хмыкнул: если тебе так больше нравится, пожалуйста, Леня так Леня. Старый друг Дим новое имя тоже одобрил, прочим было все равно.

Мать же продолжала называть его Валечкой!

В какой-то момент ему даже захотелось просто перевернуть сумку над столом – и плевать, что там может что-то помяться, потечь или вовсе разбиться! Плевать!

Сдержался, конечно, все-таки не для нее, для отца старался. Выгрузил деликатесы аккуратно, бережно. Да и деликатесы были не сказать чтобы очень уж шикарные. Он брал только то, что мать с отцом «поняли» бы. Предусмотрел на всякий случай и курицу, решив, что лишней не будет. Ходить по рынку, перебрасываться с продавцами понимающими фразами оказалось приятно, и он едва не накупил лишнего. Даже к бараньей ноге присматривался, но все же остановился, поняв, что это будет уже чересчур. В целом вышло не шикарно, зато все свежее, отличного качества.

«Никакой экзотики», – твердил он себе, но против ананаса не устоял. Это – давным-давно – была его детская мечта: в центре стола – ананас. Он даже с первой у Якута «получки» купил себе ананас – не понравилось. И целоваться с Лелей потом было больно. Но ананас же не виноват, что у Валентина (и у Лели!) такие нежные губы! Поэтому ананас, поколебавшись, он сейчас все-таки купил. Маленький.

Завершавшие «продуктовый набор» бутылки тоже выбрал поскромнее: венгерское шампанское, пара бутылок коньяка – попроще, главное, чтоб не паленый оказался. Много не покупал, помня, что гости тоже с собой принесут – это и раньше было заведено, а уж по нынешним временам просто обязательно.

– А вы знаете, что верхушку ананаса надо потом в горшок посадить, и новый ананас вырастет? Так что, Лидия Робертовна, в следующем году у вас опять на столе будет ананас.

Мать принимала похвалы, делано смущаясь, однако явно млела от удовольствия. На сына же поглядывала не только благодарно, но и «со значением». Один из вечных друзей привел на застолье дочку, которую посадили, разумеется, рядом с Валентином. Он, собственно, не возражал. Девица была прехорошенькая. Ничуть не хуже красоток, прилагавшихся к каждой «баньке». И пахло от нее приятно. Если бы не Леля, он, может, и занялся бы этим… экземпляром. Но глупо, отправляясь в роскошный ресторан, зависнуть у палатки с хот-догами. Тем более, если то, что вчера сказала Леля, правда… Он пока даже думать про это боялся – вдруг сглазит? Нет-нет, я сижу, праздную отцов день рождения, а дальше поживем – увидим.

– Валечка, вам с Танечкой тут, наверное, скучно? Покажи ей свою комнату. – Мать улыбнулась почти заговорщицки.

Он едва не поперхнулся, хотя в этот момент ничего не жевал. Свою комнату – с ума сойти! Круто, че! Могла еще сказать: музыку послушайте. Как будто им по тринадцать лет, ей-богу. Тогда – да, «своя комната» производила впечатление. Да и то не на всех, потому что комнатой это только называлось. Впрочем, ему нравилось, что у него есть личное пространство. Пусть даже это всего лишь каморка, переделанная из кладовки. Довольно просторной – по масштабам кладовок. Аж два десять на метр шестьдесят! Знакомый столяр за не слишком большие деньги установил там кровать-чердак, под которой поместился рабочий стол и пара стульев. Плюс узенькие книжные стеллажи по бокам. Если задвинуть стулья под стол, на свободном месте два человека даже могли бы поместиться – стоя навытяжку. Ну или обнявшись. Обниматься с этой, как ее, Танечкой, Валентину совершенно не хотелось.

Она тоже чувствовала себя не слишком уверенно. Едва вышли в коридор – позади кухня, справа двери в «залу», где проходило чествование именинника, и родительскую спальню, в конце кладовка, – девушка тут же предупредила, довольно строго:

– Только не зови меня Танечкой! Ненавижу!

– И как же? Яной?

– Как ты догадался?

Ее удивление Валентину неожиданно польстило. Хотя тоже мне, бином Ньютона! Можно подумать, от Татьяны миллион вариантов. Могла быть еще Тата, но Яна – эффектнее. Он на девяносто процентов был уверен, что девушка называет себя Яна. Угадал. Даже скучно.

Объяснять он не стал, только плечом пожал: